Дымная река

Денег, что присылал Чиннери, на жизнь не хватало, и Сандари пришлось подрабатывать кухаркой и уборщицей в английских семьях. Однако, по-своему стойкая, она делала все возможное, чтобы сыновья ее продолжили художественное обучение, и частенько говорила: кроме живописи, ничто другое не убережет их от доли, уготованной уличной шантрапе."

"Старший из братьев — Малявка, рослый, смуглый паренек, симпатичный обладатель светло-каштановых волос и добродушного нрава, рисовал очень недурно, хоть живописью интересовался не особо — не будь он сыном художника, никогда не взял бы кисть в руки. Дрозд заметно отличался от брата и внешностью, и характером: по всеобщему мнению, рыжесть, пухлые щеки и большие глаза делали его копией отца, невысокого толстячка. Главным же отличием была его подлинная страсть к искусству — любовь столь трепетная и сильная, что она подавляла его собственные немалые способности рисовальщика и живописца. Чувствуя себя не в силах создать творение, отвечающее его высоким требованиям, он направил свою энергию на изучение работ других художников прошлого и настоящего — вечно разыскивал эстампы, репродукции и гравюры, которые внимательно разглядывал и копировал. Другим его увлечением стали необычные вещицы, и одно время он был частым гостем в доме Пьера Ламбера, где часами копался в его гербариях и собрании иллюстраций. Он был немного старше Полетт, но присущая ему детскость скрадывала их разницу в возрасте и поле. Дрозд докладывал подруге о модных веяниях и приносил всякую всячину из матушкиной уменьшавшейся коллекции одежды и побрякушек — например, ножные и наручные браслеты. Равнодушие Полетт к украшениям его поражало, ибо самому ему они так нравились, что часто он обвешивался браслетами и любовался собою в зеркале. Иногда они вместе наряжались в одежды его матери и танцевали.

Кроме того, Дрозд взялся за художественное образование Полетт. Он приносил альбомы с репродукциями европейских картин, которые достались ему от отца и были его самым ценным сокровищем. Обладая феноменальной зрительной памятью, многие картины он мог воспроизвести, не заглядывая в альбом. Узнав, что Полетт делает иллюстрации к отцовской книге, он обучил ее хитростям в смешивании красок и четкой линии рисунка.

Отношения его с Полетт складывались непросто. Как наставник, он был чрезвычайно невыдержан и за всякий неудачный мазок или штрих обрушивался на ученицу с яростным порицанием, из-за чего у них часто возникали ссоры. С другой стороны, Полетт забавляли его пестрые наряды, непредсказуемые взрывы смеха и тяга к сплетням. Порой она сама удивлялась, что была так растрогана его попытками отучить ее от мальчишеских повадок и обратить в даму.