Дымная река

Он сунул кошелек в руки секретаря:

— Возьмите это. Спрячьте, чтоб никто не видел.

— Хорошо, сет-джи.

Бахрам отпихнул наседавших зевак.

— Идемте, мунши-джи, идемте.

— Слушаюсь, сет-джи."

"Выбравшись из толпы, Бахрам зашагал к Фантай-Хон. Выжатый, как лимон, он был признателен секретарю, не донимавшему его вопросами. Однако челядь непременно прознает, что он был в гуще событий. Лучше прямо сейчас измыслить какое-нибудь объяснение, дабы своевременно пресечь сплетни и домыслы.

Бахрам сбавил шаг и, позволив Нилу поравняться с ним, взял его под руку.

— Я шел к Панхикве, — сказал он, откашлявшись. — Я, знаете ли, задолжал ему… за партию шелка. А тут эта суматоха, меня затащило в толпу. Вот как оно было. Только и всего.

— Понимаю, сет-джи.

К счастью, дом Панхиквы был неподалеку, что придавало байке достоверность. Однако в следующую минуту у Бахрама перехватило дух: он увидел самого купца, которого под конвоем вели по улице. Одетый в роскошный халат темно-красного шелка с парчовыми вставками над бахромчатым подолом и замысловатой вышивкой на груди, Панхиква был закован в тяжелую шейную колодку канга. Голова его казалась яблоком на большой деревянной столешнице.

На миг взгляды их встретились, и оба опустили глаза.

— Канга! — прошептал потрясенный Бахрам. — Ему надели колодку, как обычному вору…

За спинами конвоиров он разглядел домочадцев Панхиквы — его сыновья, жены, снохи сбились в кучку и рыдали, руками закрыв лица. Бахрам представил себя в таком положении — на глазах Ширинбай, дочерей, зятьев, шуринов и слуг его выводят из дома Мистри по Аполло-стрит, — и у него захолонуло сердце. Наверное, такое публичное унижение пережить нельзя, но если до этого дойдет, для него, как сейчас для Панхиквы, важнее позора станет шанс сохранить себе жизнь.

Будто в тумане, Бахрам поплелся домой, Нил шел следом.

— Заточить в колодку человека, который стоит десять миллионов долларов серебром! — Бахрам ошалело покачал головой. — Нет, мир сошел с ума. Окончательно.

12

Отель «Марквик».

9 декабря.

О драгоценная моя Пагли,

Здесь творится нечто совершенно невероятное, из-за чего я пребываю в полном смятении. Столько всего произошло, и даже не верится, что все началось лишь позавчера, но так оно и есть, и это просто не укладывается в голове, ибо день тот задался как нельзя лучше.

Я наконец-то уговорил Джакву позировать мне! Поверь, я потратил немало сил, ибо пришлось упрашивать не только его, но еще и Ламкву, чтобы освободил моего натурщика от обязанностей по мастерской. Художник был весьма несговорчив, поскольку опасался недовольства других подмастерьев, но я предложил ему копию еще одной недавней работы Чиннери, и вопрос решился в мою пользу.