Дымная река

Он назвался А-Медом, однако, я полагаю, вообще-то его имя Ахмет, ибо он поведал, что отцом его был черноголовый бес, то бишь араб или перс. (Мне бы это и в голову не пришло, ибо с виду он самый обычный китаец.)

Так или иначе, у этого наполовину араба имелась лодка, и он был готов отправиться в путь немедля.

Я хотел взять с собою Джакву, ибо не представлял, как буду общаться с господином Линь Чоном, и потом, меня отнюдь не прельщала перспектива долгой поездки наедине с А-Медом. Но провожатый мой сказал, что ехать надо прямо сейчас, а толмач не требуется, поскольку «начальника очиня хорош говорить англичанский». Разумеется, я этому не поверил, и мне не понравилось, что меня подгоняют, но делать было нечего — я сходил в свой номер за рисунком камелии, и мы пошагали на причал.

Сады Фа-Ти расположены на оконечности острова Хонам, где Жемчужная река впадает в озеро Белый Лебедь. Путь не дальний, но сперва нужно одолеть ширь плавучего города, с которым соседствует песчаная коса под названием Шамянь. К ее берегам причалены «цветочные лодки», предназначенные для увеселений с женщинами. Ты у нас, дорогая мадам де Паглини, не стыдливая скромница, а посему я не стану прибегать к экивокам, но скажу прямо (только советую не знакомить мистера Пенроуза с этим абзацем): лодки сии — не что иное как плавучие бордели! При виде их А-Мед стал ужасно велеречив, и я заподозрил, что он как-то связан с этими заведениями. Я не смогу повторить его красочные описания, ибо они заставят покраснеть даже меня. Скажу только, что, надумай я туда заглянуть, мне бы предложили широкий выбор дам из провинций Хубэй и Хонан, а также из Макао: от полногрудых матрон до субтильных девиц, от певуний, чьи голоса усладят слух, до белошвеек, чьи проворные пальчики защекочут до икоты.

А-Мед явно огорчился, когда я отверг сии предложения, и, словно в отместку, ткнул пальцем вдаль:

— Туда гляди! Там башка рубить! Долой башка!

Вначале я его не понял, но, вглядевшись, уразумел, что он показывает на место публичных казней, также расположенное возле реки.

Признаюсь, оно меня заворожило. Задиг-бей рассказывал, что здешние казни привлекают изрядно зрителей, включая иностранцев — некоторые фактории даже устраивают коллективные лодочные экскурсии! Какая гадость, верно? Что ж, в Калькутте и Лондоне сотни людей приходят поглазеть на повешенье, так чего ужасаться, что и здесь та же история? Я не охотник до подобного зрелища и никогда не стану его очевидцем, но сейчас не смог оторвать глаз от сего места.

Оно представляет собою узкую береговую полосу, которая хорошо просматривается с реки. Вместо виселиц там иные устройства — например, этакий стул, к которому человека привязывают, прежде чем отсечь ему голову.