Дымная река

Бахрам сделал затяжку, потом другую и тотчас ощутил легкость во всем теле. Заботы и тревоги, донимавшие последнее время, стихли, он ощутил себя кораблем, после злобного шторма вставшим на ровный киль.

Давай забрал у него трубку и, поднявшись, взял поднос.

— Мистер Барри теперь отдыхать. Моя придет скоро-скоро.

Бахрам лег навзничь, наслаждаясь божественным покоем, какой давал только опий, освобождая от всех земных тягот. Невесомое тело как будто покоилось на облаке, плывшем сквозь густой туман. Бахрам прикрыл глаза, отдаваясь дреме.

Неизвестно, сколько длилось его забытье, но он вдруг понял, что уже не один — в изножье дивана сидела женщина. Все ясно: вопреки запрету ее прислал чертов Давай. Если б она была надушена, размалевана и обвешана дешевой бижутерией, как обычная шлюха, Бахрам тотчас ее погнал бы, да еще обругал. Но эта женщина, одетая очень просто в серые брюки и блузу, не кокетничала, не заигрывала. Голову ее укрывала шаль, словно защищая от туманной сырости реки. Женщина и не думала приставать, но сидела неподвижно на краю дивана, подтянув колени к груди и обхватив их руками. От нее веяло каким-то удивительным покоем, от чего возникшая злость на Давая растаяла — он, конечно, баламут, но вообще-то добрый и по-своему заботливый парень.

Женщину, похоже, вполне устраивала ее позиция, и она никак не откликнулась, когда Бахрам поманил ее к себе. Он сел и взял ее за руку, оказавшуюся приятно мягкой, совсем не похожей на мозолистую ладонь человека, привычного к тяжелой работе. Рукав блузы был влажен; Бахрам оголил запястье женщины и поднес его к носу. Никакого намека на духи, пахло рекой, дымком костра, илом. В глубине души шевельнулось некое желание, настолько потаенное, что Бахрам уже и забыл о его существовании. Он потянул женщину к себе, но ощутил сопротивление и тогда улегся навзничь, положив голову ей на колени. Он как будто вновь был вместе с Чимей и барахтался в сумбуре их отношений, не имевших точного названия — не любовь, но и не просто «справление нужды».

— Иди ко мне, — сказал Бахрам. — Я дам бакшиш. Хороший, большой.

Женщина не шевельнулась, и он испугался, что получит отказ. Для проверки Бахрам коснулся губами ее соска, обтянутого влажной тканью, но даже не обратил внимания на странную сырость ее одежды, обрадовавшись, что его не оттолкнули. Расстегнув пуговицы блузы, он уткнулся лицом в ложбинку между маленьких упругих грудей и глубоко вдохнул, упиваясь ароматом дыма и реки."

"Теперь и женские руки пришли в движение, умело занявшись его одеждой: распахнули чогу, распустили вязки ангаркхи, осторожно выпростали седре из-под пояса кошти, развязали тесемки рейтуз и скользнули к сокровенному месту.