Дымная река

Вспоминая свое управление конторой, Нил только теперь понял, как скверно справлялся с этой задачей: многие служащие были лучше него осведомлены о его делах, и все его старания дать им поблажку имели обратный эффект. Осознав свою неумелость, Нил проникся к Бахраму уважением, которое вскоре переросло в безграничное восхищение его талантом; спору нет, работать с этим въедливым и эксцентричным человеком безумно трудно, однако нельзя отрицать, что он — предприниматель невероятных способностей и прозорливости, своего рода гений в торговом деле.

А-Фатт не сочинял, характеризуя отца человеком, который всеми любим безоговорочно. Все его работники платили ему фанатичной преданностью не только потому, что он был щедрым и справедливым хозяином, — в нем было нечто, говорившее, что он не считает себя лучше и выше их. Они как будто понимали, что богатый, любящий роскошь начальник в душе остался деревенским пареньком, взросшим в бедности, и ничуть не обижались на его вспышки ярости и дикий ор, воспринимая их этакими шалостями погоды.

Популярность Бахрама не ограничивалась пределами Ачха-Хон: в обязанности секретаря входило отвечать на приглашения, и потому Нил знал, что хозяин его — желанный гость на всех городских мероприятиях.

Бурная светская жизнь Города чужаков неизменно удивляла — казалось невероятным, что на крохотном пятачке, населенном разномастными странниками, она существует вообще, не говоря уж об этакой интенсивности. Поражало и то, что движущей силой этой светской жизни была столь ничтожная кучка приезжих купцов и их китайских партнеров (правда, Вико дал этому свое объяснение: чрезвычайно богатые люди оказались скучены в такой тесноте, что не повернешься. Семьи нет, заняться нечем, а желательно как-то развлечься, верно? Без жены одному за столом скучно. И что за беда, коль домой придешь уже заполночь? Все равно бранить некому).

Однако развлекаться умели не только богачи: пока главы торговых домов пировали, их подчиненные устраивали собственные вечеринки, на которых было такое же изобилие еды и выпивки, зачастую добытых в кухнях и гостиных боссов. Потом конторщики прогуливались по набережной, сравнивали забавы, предлагаемые разными факториями, и обычно делали вывод, что их застолья проходят гораздо веселее, чем у начальников.

Связи Вико не уступали связям его хозяина: у него имелись знакомцы во всех факториях, где он нередко засиживался до поздней ночи. О его чревоугодии ходили легенды, и сам он ужасно любил им похвастать, поскольку притворялся тем, кому не надо ничего другого, кроме как возвеличить мощь своих инстинктов и аппетитов; послушать его, так идеал жизни в том, чтобы целыми днями валяться в постели, есть, пить, пускать ветры и совокупляться.