Рейдер

Я не стал отвечать, хотя по горящим глазам лейтенанта Робина Макларена видел, как тому не терпится пальнуть.

— Еще успеешь настреляться! — заверил я лейтенанта, потому что капитан вражеского фрегата уже убедил меня, что жадность туманит ему разум.

На фрегате подняли паруса и погнались за нами. Наверное, рассчитывал, что с попутным ветром легко догонит нас. Чтобы не разуверился в этом, я приказал малость сбросить ход. Было у меня подозрение, что вражеский капитан плохо знает эти воды, а в азарте погони позабудет сверять местоположение корабля с картой, на которой нанесены места, опасные для плавания.

Юго-восточнее мыса Страха есть мель, не опасная для судов с осадкой до трех метров, а во время отлива, который здесь метра полтора — и с большей. Там частенько проходят рыбацкие суденышки. В будущем над мелью хотел проскочить сухогруз под панамским флагом (как подозреваю, он был не первым и не единственным) и сел основательно. Я как раз проходил мимо с лоцманом на борту, который и рассказал, что капитан «панамца» устал дожидаться лоцманский катер, пошел навстречу ему, срезав угол вслед за рыбаками. В итоге судовладелец и страховая компания попали на аварийно-спасательные работы, которые затянулись на два дня. К счастью, дно там песчаное, корпус не пострадал.

Капитан фрегата северян оказался не умнее «панамского». Решив, что напрямую он быстрее доберется до устья реки и, если не окажется впереди меня, то уж точно на таком расстоянии, с какого сможет расстрелять и захватить мой пароход. Наверное, подсчитывает призовые, которые сделают его богатым и счастливым. Я не сразу понял, что вражеский корабль сел на мель. Как, наверное, и капитан фрегата. На песчаную мель корпус налезает плавно, я бы даже сказал, нежно. Белоснежные паруса все еще были наполнены ветром, казалось, что фрегат продолжает лететь наперерез нам, вот только пеленг с парохода на него, до этого еле заметно менявшийся в нос, стал все быстрее меняться в корму."

"— Сидит на мели, — улыбнувшись, подсказал я старшему помощнику Уильяму Муру, который встревоженно следил за фрегатом и не понимал, что случилось, и еще раз поделился опытом: — Кратчайший путь не всегда самый быстрый.

Старпом облегченно вздохнул, после чего, как человек, склонный к дуализму, молвил с ноткой сожаления:

— А я уж думал…

— Лейтенант, пальни по его парусам из бортовых пушек! — приказал я Робину Макларену, сбавив ход до малого, чтобы комендоры успели насладиться стрельбой.

Пусть потренируются, а то начали заплывать жиром от безделья.

«Наполеоны» стояли по две на борт. Комендоры левого борта перешли на правый, что помогать. Работали споро.