Рейд ценою в жизнь

Автоколонна уже приближалась. Дорогу прокладывал грозного вида БТР 251 расписанный в камуфляжные цвета. Из десантного отсека торчали головы солдат. Кабину венчал пулемёт, оснащённый стальным щитком сзади к БТРу плотно прижался, словно боялся отстать и потеряться, штабной Опель с высокой колёсной базой и усиленной решёткой радиатора. В салоне сидели несколько офицеров.

Колонна поднималась по покатой горке, она уже миновала уничтоженную колонну, неумолимо приближалась к брошенному орудию – не заметить перевёрнутую пушку в кювете было сложно.

Её заметили. Водитель бронетранспортёра сбавил ход, но останавливаться не стал. Солдаты повернули головы, провожая орудие равнодушными взглядами. В салоне опеля тоже заинтересовались – к стеклу, сплющив нос, прилипла чья-то физиономия. Стрелять приказа не было, а ведь могли одним залпом уничтожить всю колонну и взять БТР на абордаж. Техника проследовало без остановки и вскоре скрылась за деревьями.

Красноармейцы терпеливо ждали.

– Что-то не так, товарищ лейтенант? – пробормотал Максим Друбич, уловив напряжение в воздухе. – Не знаю… – признался Шубин. – Ну как-то странно… Должны были хотя бы полюбопытствовать. Внизу колонну разбомбили – это понятно, дальше по дороге валяется пушка из этой колонны – почему валяется, как она туда попала?"

"– Да, это не объяснимо, – согласился Герасимов. – Но мало ли, товарищ лейтенант. Война, такое дело – пушки валяются. Им просто в голову не пришло, что с этой пушкой что-то не так.

– Да, наверное, – согласился Глеб. – И всё же полежим ещё немного, вдруг вернутся.

Немцы не вернулись, тревогу не подняли. Ладно, дело хозяйское.

По команде разведчики спустились в цвет. Мостовой умчался на пригорок – высматривать врага. На этот раз работали уверенно, беспокойство подгоняло. Тащили орудие через не могу, кряхтели от усердия. Недалеко от опушки орудие потащили в сторону. На раз-два взяли, перекантовали через водосток, дальше в кустарник.

На шум прибежал взволнованный Коля Савенко, доложил, что на посту и вблизи поста всё нормально, только прибыли на опеле какие-то шишки с высокими фуражками, спустились в хранилище. Екнуло сердце – неужели обнаружили что-то не знакомое – вызвали по рации высокопоставленных специалистов.

С Колей Савенко пошло веселее – небольшое подспорье, но всё полегче. Пушку тянули по пригорку, раздвижная часть цеплялась за корни, за жилистые стебли кустарника, у бойцов, в буквальном смысле, отнимались руки.

– Зато живые, – пошутил Герасимов.

– Даже не знаю, что лучше… – мрачно отозвался Глинский. – Ей богу, мужики, порой кажется, что легче умереть, чем вытерпеть это.

Тяжкую ношу закрыла стена шиповника. Осталось подтащить орудие к лесному орешнику.