Рейд ценою в жизнь

– Я говорил, что не надо мне в госпиталь, теперь точно до свадьбы не заживет.

Из бессвязного лепетания явствовало, что госпиталь уничтожен прорвавшимся десантом. Спастись удалось немногим – десятку раненых, нескольким санитаркам, фельдшеру. Красноармейцы, охранявшее госпиталь, погибли. Та же участь постигла врачебный персонал, имевший звание комсостава и вступивший в бой с личным оружием."

"Поначалу всё складывалось терпимо – немцы прорвались, но пока их сдерживало отделение Пьянкова. Части наших удалось эвакуироваться в лес. Немцам показалось мало, они решили всех добить – открыли массированный огонь по опушке. Погибли: военврач Савицкая; Левченко; фельдшер Бурмистров. У нескольких человек были винтовки, пистолеты, они отстреливались. Багдыров вооружился наганом мёртвого фельдшера, лично пристрелил зарвавшегося эсэсовца, потом едва не окочурился от боли, заполз под куст – пуля попала в бок. Он плакал, что почти никого в живых не осталось, что за сволочи такие и потерял сознание. Когда очнулся его бинтовала бледная медсестра Галина.

Немцы не стали терять время – недосугом было гоняться за каждым выжившим, пошли дальше. По видимому, они не знали, что нарвутся на госпиталь.

Задрожал Мостовой, уставился умоляющими глазами на лейтенанта, Шубин кивнул, колючий ёж вырос в горле. Мостовой, спотыкаясь, заспешил за перелесок.

Когда остальные спустились с горки, им предстало гнетущее зрелище – в воздухе пахло смертью, от палаточного госпиталя остались одни горелки. Сделав подлое дело, эсэсовцы облили палатки бензином и подожгли. Обуглились кровати, походная мебель, выгорели шкафы с медицинскими принадлежностями. Повсюду валялись мертвые тела: бывшие раненые; мед персонал.

В низине, где отсутствовал ветер, царило зловоние. На поляне, у опушки, тоже лежали тела, убитых пока не собирали, хотя похоронная команда уже прибыла и теперь готовилась к работе – как заведено, с вдумчивого перекура.

Вадима Мостового силой оттаскивали от того, что осталось от операционной. Бравый разведчик смахивал слёзы, дрожал подбородок, он вырывался, чтобы ещё раз убедиться, может ошибка и это другой человек.

– Мужики, помогите его оттащить, – упрашивал Герасимов: – Вадька, прекращай!.. Это война… Ничего не сделаешь… Не будь бабой.

Все отворачивались, прятали глаза. Мостовой уселся в грязь, опустил голову, потом сглотнул с усилием, словно проглотил куриное яйцо, засеменил в кусты, где его стало безжалостно рвать.

– Вот и сходил парень на свидание… – сокрушённо вздохнул Шлыков. – Эх, война, подлюка!.. Во что живых людей превращает. Ладно мы, мужики – нам сам Бог велел… А девчонкам-то за что?.. Им жить надо, детей рожать, за нас бестолковых боятся… Ладно, хоть не родственница, не успели ещё друг к другу прикипеть.