Рейд ценою в жизнь

– О чём речь?

– Не о чём… огрызнулся Мостовой."

"– Варюша Сотникова, медсестра из медсанбата, – охотно объяснил Серёга. – У девушки незаконченное медицинское образование, записалась на фронт, теперь имеет обширную практику. Зачастил наш Вадик в медсанбат. Чуть минутка – сразу туда. А Варюше нравится… С удовольствием с ним встречается, сам видел. Иногда могут и за угол завернуть и что там делают…

– Серёга, ты чего несёшь? – вспыхнул Мостовой.

– От чего стесняться-то? – резонно возразил Герасимов. – Мы наоборот, завидовать должны. У нас подобное удовольствие отсутствует. Для тебя и война не в тягость. Знаешь, что отмучаешься на очередном задании и туда, а там пригреют, обласкают… Девушка кстати, ничего такая – весёлая, даже симпатичная. Но я скажу тебе честно, Вадька, как комсомолец комсомольцу, видали и симпатичнее. В общем, не из тех, за которыми на улице мужики штабелями укладываются, хотя на войне, конечно, выбирать не приходится. В общем, молодец Мостовой, сориентировался в сложной ситуации. Сразу видно, что по части женского пола никогда не пропадёшь.

Разведчики возбудились, стали задавать вопросы: «А что они там делали за углом? Неужели что-то было? Мостовой должен выложить как на духу, со всей откровенностью и покаянием!». Даже приболевший Багдыров подключился к обсуждению. И только пленный немец угрюмо помалкивал. Мостовой отбивался, но вскоре перестал, отвернулся.

– Вот-вот, теперь нас за людей не считает… Не хочет делиться сокровенным. Правильно, кто мы такие – обычные неудачники, – подначивал Бурмин.

Потихоньку успокоились, затихли. Полевой медсанбат располагался на стыке двух полков в ближнем тылу и состоял из нескольких вместительных брезентовых палаток. Там всегда царила суета, хотя случались и дни затишья, когда не велись бои, молчала артиллерия и персонал мог позволить себе короткие передышки.

Из тумана выросла Лида Разина, пристроилась рядом, обняла. Глеб лежал уже не на сырой земле – среди болотных испарений, а на человеческой кровати и, стыдно признаться, на них обоих ничего не было – стыдоба… Потом был сон и он не сильно отличался от видений, нагрянувших наяву.

Глава четвертая

Утром взорам красноармейцев передового дозора предстала удивительная картина: от болот исходили гнилостные испарения; опушку леса заволок густой туман – он забил белой ватой по враги, трещины в земле, накрыл непроницаемым саваном минные поля на подступах к позиции. Зная, что должны вернуться разведчики, минеры этим утром особо не химичили, проход остался в целости, его обозначали колышки – даже в тумане их невозможно было не заметить.