Рейнтри. Инферно

— Я тоже хочу не мерзнуть и не бояться СПИДа.

— И кори, — пробормотал он. — И ветряной оспы. И лишая. И герпеса. — Его глаза мерцали весельем. — Если ты в самом деле хочешь стать Рейнтри и никогда больше не страдать от заложенного носа, есть способ осуществить твое желание.

— Как? Похоронить темной лунной ночью цыпленка и обежать семь раз вокруг пня?

Он прервался с изумленным выражением на лице.

— У тебя невероятно странное воображение.

— Скажи мне! Как кто-то становится Рейнтри? Что это за ритуал?

— Он очень древний. Ты о нем слышала.

— Я знаю только про цыпленка. Ну давай, что это?

Его улыбка была медленной и горячей.

— Роди моего ребенка.

Лорна побледнела, затем покраснела, потом снова побледнела.

— Это не смешно, — сказала она глухим тоном, поддавшись резкому порыву беспокойно пройтись по комнате. Она подняла пуховую подушку, но вместо того, чтобы положить ее назад на диван, стояла, прижав ее к груди и уткнувшись в нее головой.

— Ты не... нельзя заводить младенцев как средство. Люди, которые не хотят детей для себя, никогда, никогда не должны рожать их.

— Согласен, — мягко сказал он, оставляя свое место у окна и неторопливо подходя к ней, словно сегодня у него больше не было никаких дел.

— К этому нельзя относиться легкомысленно. — С его стороны было нечестно сказать: «Роди моего ребенка», как будто он именно это и подразумевал. Он не мог подразумевать этого. Они знакомы два дня. Именно так и говорят мужчины, чтобы соблазнить женщин, потому что сотни столетий назад какой-то хитрый ублюдок выяснил, что большинство женщин мечтают иметь ребенка.

— Клянусь, я отношусь к этому очень серьезно. — Его тон был нежен, когда он коснулся ее плеча, а потом скользнул ладонями на спину. Она почувствовала, как жар его кожи проник сквозь одежду. Кончиком пальца он поглаживая провел по ее позвоночнику, мягко изгоняя напряженность.

Она не подозревала, что была настолько натянута и нежный массаж превратит ее в масло. Она позволила ему прижать ее к себе, позволила своей голове удобно устроиться на его плече, потому что все, что он делал, было так хорошо. Все же... Она подняла на него прищуренный взгляд.

— Не думай, что я не заметила, как близко твои руки находятся от моих ягодиц.

— Я был бы разочарован, если бы ты не заметила. — Улыбка коснулась губ Данте, когда он прижался теплым поцелуем к ее виску.

— Не позволяй им опускаться ниже, — предупредила она.

Он привел ее к этому за два дня, начиная с того первого поцелуя у него на кухне. Терпеливо раздувал искру желания, пока та не превратилась в маленькое пламя, а затем поддерживал его мимолетными прикосновениями и еще кое-чем более сильным, чему невозможно было сопротивляться: своим откровенным влечением к ней.