Рейнтри. Инферно

Она оказалась беспомощна, абсолютно беспомощна, как новорожденный младенец, чтобы сопротивляться боли и человеку, который безжалостно взял все.

Разом все встало на свои места, как будто она вспомнила недостающий кусочек, способный разрешить головоломку.

Она вспомнила все: каждый момент отвратительного ужаса, неспособности действовать и то, как он использовал ее.

— У тебя было достаточно времени, — позвал он из кухни. — Я слышал, что ты умылась. Иди сюда, Лорна.

Ноги вывели ее из ванной словно Лорна была марионеткой, на руках осталось мыло, что ее разозлило. Он выглядел мрачным, стоял там и ждал ее. С каждым сделанным против воли шагом ее ярость взлетала на новый уровень.

— Ничтожество! — закричала она и, когда подошла, пнула его лодыжку. Она смогла пройти всего несколько шагов мимо него, прежде чем невидимая стена остановила ее, поэтому она развернулась обратно и снова направилась мимо него.

— Задница! — Она заехала локтем ему в ребра.

Должно быть, она не сильно травмировала его, потому что он выглядел скорее удивленным, нежели страдающим. Это привело ее в еще большее неистовство, и когда стена вынудила ее развернуться снова, бешенство перешло на еще один новый уровень; она ходила взад-вперед в пределах границ его воли.

— Ты заставил меня войти в огонь, — со змеиной скоростью она ущипнула его талию.

— Я боюсь огня, но разве тебя это заботило? — Следующий удар угодил в колено.

— О, нет, я должна была стоять там, пока ты делал свои «тумба-юмба», — на этот раз, проходя мимо, она нанесла удар в солнечное сплетение.

— И в завершении всего этого, ты терся об мой зад своей твердой выпуклостью в штанах! — Она была так разгневана, что последние слова уже пронзительно прокричала, и на сей раз, в удар, нацеленный прямо ему в подбородок, вложила все свои силы.

Он блокировал его быстрым движением предплечья, тогда в отместку она с силой наступила ему на ногу.

— Ай! — вскрикнул он, но в то же время это ничтожество, будь он проклят, смеялся, и следующим своим молниеносным движением схватил ее в объятия и крепко прижал к себе. Лорна открыла рот, чтобы заорать на него, но он нагнул голову и поцеловал ее.

В отличие от насильственной тактики, которую он применял против нее всю ночь, поцелуй был нежен и легок, как перышко, почти сладок.

— Я сожалею, — пробормотал он и поцеловал ее снова. Он вонял так же, как и она, возможно даже больше, но тело под его разорванной одеждой было каменно-твердым, мускулистым и очень теплым в прохладной от работающего кондиционера комнате. — Я знаю, это причинило тебе боль... У меня не было времени объяснить… — Он продолжал целовать ее между фразами, каждое последующее прикосновение его губ становилось немного глубже, длилось чуть дольше.