Рейнтри. Инферно

Какое-то недолгое упоительное время она думала, что это изменится, но затем у нее забрали даже эту последнюю надежду, и не осталось ни чувств, ни желания пробовать еще раз. Что-то внутри нее сдалось, однако боль не притупилась.

— Не то, чтобы безродная. Мы используем это слово, чтобы описать человека, способности которого являются самостоятельными.

— О тех, кто не Рейнтри и не Ансара.

Его объяснения ходили по кругу так же, как и ее мысли. Растерянная и испуганная, она сделала резкое движение рукой и щелкнула пальцами:

— В аду есть какая-то тетя Сара?

Откинув голову назад, он разразился хохотом, звук которого был естественным и легким, словно он часто это делал. Внизу ее живота задрожало. Фантазии секса с ним снизили защитные барьеры, которые обычно она держала высоко поднятыми, и подсознательное признание его привлекательности стало вполне осознанным. Вопреки своему желанию, она заметила мускулы на его шее, лепную линию подбородка. Он был... Красота казалась не совсем верным, слишком женственным словом, чтобы описать его. Он был ошеломителен, в своей совокупности его черты были слишком неотразимыми, чтобы называться просто красивыми. И при этом его внешность — не первое, на что она обратила внимание; безусловно, ее первым впечатлением было ощущение силы.

— Не «тетя Сара», — ответил он, все еще смеясь. — Ансара. А-Н-С-А-Р-А.

— Я никогда не слышала о них, — сказала она осторожно, задаваясь вопросом, не было ли то, о чем он говорил, какой-нибудь группировкой. Она не страдала от заблуждения, что организованная преступность ограничивалась древними итальянскими семьями в Нью-Йорке и Чикаго.

— Не слышали? — Он произнес это довольно весело, но из-за своих чересчур расшатавшихся сегодня нервов она так отчетливо почувствовала сомнение и врожденную угрозу в его голосе, как если бы он закричал на нее.

Ей необходимо взять под контроль свои реакции. Необъяснимые явления, происходившие в этой комнате, застали ее врасплох, довели до крайне уязвимого состояния, которое она обычно себе не позволяла, но теперь, когда, наконец, все успокоилось, она начала вновь обретать самообладание. Мысленно она восстановила внутренние барьеры; это далось нелегко из-за трудностей с концентрацией, но она была упорна. Она могла не знать о том, что здесь происходит, но знала, что защита была жизненно необходима.

Он ждал ответа на свой риторический вопрос, но она проигнорировала его и сосредоточилась на своем щите…

Откуда взялось это слово? Она никогда не думала о себе как о человеке, имеющем щит. Хотя считала себя сильной и бесстрастной, а свое сердце — выносливым и закаленным временем.

Она была самым беззащитным сенсором, которого он когда-либо видел, думал Данте, наблюдая за ее борьбой с потоками и приливами силы.