Рейнтри. Инферно

— Я люблю тебя, — мягко сказал он, мысленно проклиная суку, которая родила ее и не взлелеяла чувство безопасности, которое должен иметь каждый ребенок, знание, что независимо ни от чего его любят и желают.

— Знаю. Я верю тебе. — Она сглотнула. — Я начала понимать это, когда ты преднамеренно разбил свой «ягуар», чтобы защитить меня.

— Я знал, что могу купить другой автомобиль, — просто ответил он.

— Именно тогда я и поняла, что ты погубил меня, что я не смогу уехать, пока ты сам меня не бросишь. Я продолжала надеяться, что мои чувства — это лишь первобытная жажда, но поняла, что это большее и до смерти испугалась. — Она хрипло рассмеялась несмотря на еще одну, медленно скатившуюся слезинку. — Ровно за два дня ты сломил меня.

Он потер переносицу.

— Мы провели вместе немного времени, но оно было качественным.

— Качественным! — Она изумленно посмотрела на него, открыв рот. Негодование осушило слезы. — Ты грубо обращался со мной, затащил в огонь, вскрыл голову, смял все мозги, порвал одежду и держал пленницей!

— Я и не говорил, что это было хорошее качество. Знаешь, а ты умеешь играть словами! «Вскрыл голову», черт возьми.

— Тебе не нравится, когда я называю это «изнасилованием мозга», — неприязненно сказала она. — А я, как мне кажется, лучше тебя представляю, что чувствовала.

— Полагаю, что это так. Когда связываешься с кем-то добровольно, это не приносит…

— Великий Боже. — Она выглядела испуганной. — Кто-то из вас действительно делает это добровольно?

— Говорю же, это не приносит боль, когда делается правильно. Если кому-то требуется пополнить свою силу, он находит того, кто не против поделиться своей. Каждый раз, когда мы с Гидеоном приезжаем домой в убежище, мы вступаем в контакт с Мерси, чтобы наложить защитное заклинание на дом. Чтобы сделать это правильно, требуется время, но это не больно. Ты собираешься отвечать…

— Надеюсь, у вас есть какой-нибудь закон, запрещающий делать это без разрешения.

Она выглядела испуганной.

— Хочешь сказать, что вы, Рейнтри, можете запросто вломиться в голову человека и никто ничего с этим не сделает?

Он начинал испытывать досаду. Эта женщина когда-нибудь ответит на его вопрос?

— Я этого не говорил. Лишь немногие из нас достаточно сильны, чтобы пересилить чей-то мозг, если человек не желает сотрудничать.

— И ты — один из тех немногих, — саркастически произнесла она. — Везет мне.

— Если точнее, на это способны только члены королевской семьи. К которой, хочу напомнить, я просил тебя присоединиться, если ты ответишь на проклятый вопрос!

Она улыбнулась, и это походило на солнечный луч, осветивший ее яркое, живое лицо.

— Конечно, выйду. Ты в самом деле сомневался в этом?

— Я никогда не знаю, какой выбор ты сделаешь. Ты осталась, и я подумал, что, возможно, ты любишь меня.