Рейд выживших

Договорились обо всем практически сразу. Михаилу Петровичу я передавал все заботы, связанные с военнопленными, штабом и населением.

Штабными жителями эта новость была принята с восторгом. Они тут же сварганили приказ по группировке и акт передачи дел. Согласовывать этот вопрос с Москвой не стал. Надеюсь, они там меня поймут. Константинов великодушно предлагал мне должность своего заместителя. Но я отказался. Не нагулялся еще. Шило в одном месте играло. В качестве отступного я оставил Михаилу Петровичу связные самолеты, комендантскую роту, Особый отдел, часть роты связи, радиоузел и шифрокнигу. После подписания всех необходимых документов, забрав своих бойцов (не связанных с передачей дел), убыл на фронт в Старые Дороги. Еще днем туда ушла наша тыловая колонна и часть комендантской роты. А после взятия Уречья – танковая рота, штурмовой батальон и «панцерная» пехота. Наша штабная колонна представляла собой довольно интересное зрелище. Два десятка тяжелых грузовиков с прицепами, десяток гусеничных транспортеров, набитых личным составом, три штабных автобуса, радиостанция и взвод связи, шесть самоходных зенитных установок, смонтированных на шасси «Т-26», противотанковый дивизион, разведрота на бронетранспортерах, два десятка мотоциклистов, несколько легковых автомобилей, шесть бензовозов, несколько мастерских составляли ее.

Ночью с 22 на 23 июля наша авиация наносила бомбовые удары по Осиповичам и Бобруйску. На обратном пути бомбардировщики делали посадку на аэродромах Н. Гутков и Слуцк, эвакуируя оттуда раненых. Дальнейший их путь лежал в Шаталово и Гомель.

Наш путь лежал как раз мимо аэродрома, и я решил туда заехать, посмотреть, что к чему. Как раз перед нашим приездом оттуда взлетело несколько «ТБ-3». С трассы было видно, как эти гиганты, натужно гудя моторами, медленно поднимались в небо. Мы попали во время паузы. Самолетов, кроме двух дежурных «Чаек», не было. Меня встречали комендант, назначенный из «моих» пограничников, и эрпэшник из числа раненых летчиков, освобожденных из лагеря военнопленных. Радиосвязь аэродром поддерживал с Шаталово, Гомелем и аэродромом в Слуцке. Его охрану несли взвод пограничников и стрелковая рота. Все они были из числа бывших военнопленных. Претензий к организации охраны у меня не было. ПВО осуществляли четыре расчета 20-мм трофейных орудий, еще пять орудий были повреждены в ходе боя за аэродром, и над ними колдовали механики. Колдовали они, несмотря на позднее время, и над авиационной свалкой, пытаясь найти запчасти и восстановить еще несколько самолетов.

На аэродроме я встретился с Могилевичем. Он еще прошлой ночью на «Шторьхе» прилетел из-под Каменца. Но вырваться с аэродрома без пропуска и разрешения комендатуры не смог.