Дочь регента

Как по-вашему, они мне идут?

— Очень! — с огромным чувством воскликнула Луиза."

"— Моя дорогая Луиза, я верю, что вы говорите искренне. Вы считаете, что я прекрасно выгляжу, не так ли? Но, может, вы просто любите меня? Вы смотрите на меня любящим взором, дорогая Луиза, и мне это очень приятно. Как бы мне хотелось, чтобы мой отец смотрел на меня такими же глазами! А он смотрит на меня так придирчиво! Подчас мне даже кажется, что ему хочется найти какие-то изъяны. И все же, вероятно, папа меняет свое отношение. Разве не для меня он устраивает этот бал? Бал в мою честь! Только подумать! И в Карлтон-хаусе. Вокруг такое великолепие — я... с перьями!

Шарлотта громко рассмеялась, Луиза — вслед за ней. Но вдруг Шарлотта посерьезнела.

— Я должна показаться милой Гаги. Она обидится, если я этого не сделаю.

Луиза поспешно отвернулась. Ей не хотелось, чтобы принцесса в такой день расстраивалась, а она наверняка расстроится, увидев, как миссис Гагарина изменилась буквально за пару дней.

Мисс Найт села вместе с Шарлоттой в карету. Она чаще сопровождала принцессу, чем герцогиня, к которой Шарлотта относилась с нескрываемым презрением. Она презирала бы любую женщину, которая называлась бы ее гувернанткой, но герцогиня вдобавок была слабохарактерной и не могла заслужить уважение Шарлотты.

Принцесса считала, что она из нуворишей, поскольку, как сказала Шарлотта Луизе, выйдя замуж за герцога Лидса, дочь какого-то жалкого адвокатишки сразу попала в высшее общество.

— А как она важничает... насколько, конечно, способно важничать столь слабохарактерное существо. Ей хочется всем дать понять, что она герцогиня.

Кроме того, герцогиню недолюбливала Мерсер — в основном потому, что Лидс поддерживала тори, а Мерсер побаивалась, что она попытается повлиять на политические взгляды Шарлотты.

— Тут нет никакой опасности! — горячо заверила принцесса подругу. — Раз она за тори, я буду еще яростнее поддерживать вигов.

На что Мерсер не удержалась и ответила: дескать, нельзя ставить свои политические взгляды в зависимость от подобных вещей.

Итак, герцогиню пришлось терпеть. Впрочем, она почти не досаждала Шарлотте. Еще была ее дочь Кэтрин Осборн, подлое существо, которое Шарлотта презирала не только за неискренность, но и за то, что Кэтрин навязали ей в подруги. А ведь этой девочке всего пятнадцать лет! Как посмели оскорбить семнадцатилетнюю наследницу тропа, заявив, что она должна якшаться с пятнадцатилетней пустоголовой девчонкой! А ей интересно общаться с умными женщинами старше себя — с такими, как обожаемая Мерсер и — да, она, Шарлотта, должна это признать — с женщинами вроде Корнелии Найт.