Ребус. Расшифровка

Д – Ныне я точно знаю, что ошибся.

Д – Мне достоверно известно, что кровь его брата на тебе.

СС – При всем уважении – это ложь.

Д – Если бы я знал, но поручился, то был бы с тобой в доле при успехе.

Д – Конечно, так как теперь знаю, что успехом не пахнет.

СС – Так ты кручинишься о чем?

Д – О том, что меня считают с тобой заодно, а я впрягался вслепую. Я – телок?

СС – Ты не телок, и хлопоты от меня тому, кто тебя считает за телка.

Д – Давай, ведь нам может статься неуютно.

Д – А тут что загибай, хоть отворачивай. Карзо все знает.

Д – А ты был бы какой?

СС – А если он ошибается?

Д – Тогда мы дерьмо будем хлебать за иных.

СС – Не переубедить?

Д – Хорош, а? Что нам двоим-то скромничать?

СС – Приезжай, а? К Шакро?

Д – Приеду, раз втянул. Но весь банкет за твой счет.

СС – Не обсуждается.

Д – И подумай крепко. Карзо противник могущественный.

Д – Не наши бы коровы мычали!

Д – Тебе теперь стараться нужно поболее…

После разговора с Джемом Ребус закурил. Его лицо не выражало ничего, но пальцы при этом чуть дрожали. Он аккуратно взял книгу с журнального столика – Ребус любил гадать по книгам. «Тридцать третья страница. Двенадцатая строчка снизу», – загадал он и прочел: «На свете нет врагов страшнее римлян».

«И фарту нету!» – подумал Ребус и по-блатному сплюнул на ковролин. Все это было бы смешно, если б не было так грустно. А какое тут на хрен может быть «хи-хи», когда теперь ты точно знаешь, что где-то, может быть, даже совсем рядом, может быть, даже здесь, в Лахте, на съемной квартире, на плохо обставленной кухне сидят несколько черкесов, плохо говорящих по-русски?! И приехали эти черкесы отнюдь не посещать рестораны и не задирать русских баб, а для того, чтобы ждать. Ждать точного места и времени этого места. Они сидят, пьют чай, смотрят в телевизор, не понимают телевизор и очень много молчат между собой. Самое поганое, что за это им не обещали денег. С некоторых пор они по жизни уверены, что его нужно кончить…

– Это я. Сделаешь мне на завтра один билет до Малаги. Если завтра прямого нет, тогда до Аликанте или Тенерифе. Время и номер рейса назовешь Худому.

– Понял. А… А на какую фамилию брать билет?

– Мне насрать, на какую! Хоть на Рабиновича! И еще, передай Хромому, что Шеба в Питере переработался, устал и просится на пенсию. Надо уважить. Сюда больше не звони. Все.

Ребус отключил трубку, вынул из нее сим-карту и швырнул пластиковый кусочек в камин – еще одна случайная выборка цифр отныне никоим образом не может быть ассоциирована с ним. Кто знает, возможно, в наш технократический век именно так и сжигают мосты? Ребус вдруг вспомнил, как очень давно, еще до того, как нацепил воровскую корону, он слышал от очень серьезных людей: «Никогда, никогда не теряй рассудок из-за злости. Особенно если в тебя стреляли.