Внебрачный ребенок

Россыпь мелких точек на рисунке начала расплываться перед глазами, и я встала из-за стола, потянулась к посуде, чтобы убрать ее в раковину.

— Оставь, — твердым голосом произнес Роберт, встав рядом со мной. — Этим занимается прислуга. Ты же моя гостья. Пока гостья… Но вскоре можешь стать хозяйкой этого дома. Все зависит от твоего решения, — он перехватил мою руку и погладил ладонь, смотря на меня горящими глазами.

За нашими спинами послышался шум и звон битого стекла. Мы одновременно повернули головы с Шалимовым. В дверях стояла Лиза с раскрасневшимся лицом, а под ногами у нее лежали осколки разбившейся бутылочки.

— Извините… Я… Сейчас все уберу, — она метнула в меня ненавидящий взгляд, и тут же опустила голову, пряча слезы.

— Роберт! Мама! Я готова…

Радостный голос Сафины оборвался на полуслове, она громко вскрикнула, наступив на осколок стекла, и не удержавшись на ногах, упала на пол, выставив ладони вперед.

— Сафина! — я бросилась к ней, но Роберт оказался быстрее."

"Он поднял Мышку на руки и понес в гостиную.

— Боже… Извините… Я не хотела… Роберт Рустамович… — причитала Лиза встревоженным голосом.

— Лучше принеси аптечку, Лиза, — раздраженно выплюнул Шалимов, поглаживая плачущую Мышку по голове. Сел на диван и принялся осматривать ее порезы на руках. — И вызови детского врача. Сафина, малышка, сейчас… Не плачь, доченька…

Мои ноги будто приросли к полу, а в голове образовалась вата, когда я увидела кровь на ступнях и ладошках дочки, а уже в следующую секунду взяла себя в руки, и, выхватив сундучок из рук Лизы, присела рядом с Робертом.

— Не нужно врача. Я сама… — взяла ладошки Сафины в руки и осмотрела их внимательным взглядом. Без света и пинцета мне не справиться: слишком много мелких осколков. — Принеси пинцет и ошпарь его кипятком, — вскинула голову вверх, взглянув на бледную Лизу. — А ты, пожалуйста, — обратилась к Роберту. — Пересядь с ней к окну и держи крепко. Не плачь, Мышка. Сейчас мама все исправит. Потерпи немного…

35

Роберт

По лбу Полины выступил пот от напряжения. Она склонилась над Сафиной, и за полчаса, которые вытаскивала осколки стекла из нежной детской кожи, не проронила ни слова. Кусочков оказалось так много, что первым порывом было все бьющиеся предметы выкинуть из дома к чертовой матери. Мышка вжалась лицом в мою грудь — я чувствовал мокрое пятно на рубашке от ее слез. Она всхлипывала, стонала, кусала зубами губы, когда Полина делала ей особенно неприятно, а меня будто самого боль скручивала изнутри в этот момент.

— Ну вот… Кажется, все… — тихо проговорила Полина бледными губами.

— Ты уверена? Давай, я вызову врача? Или отвезу ее в клинику? — я боялся вдохнуть полной грудью, только бы не причинить Мышке лишнего дискомфорта.

— Сейчас еще чуть-чуть.