Ребенок от мужа сестры

Слишком большая пропасть между нами, которую никак не перепрыгнуть и не переплыть. Между нами стена, которую не разрушить всеми известными на земле способами. Но даже то тепло и просто нахождение рядом было для меня важным. Именно сейчас, когда я до дрожи в теле боюсь, как Ян отреагирует на сына.

Конечно, знакомство у них ещё впереди, но по первому же взгляду на ребёнка можно понять многое. Это как материнский инстинкт, хоть и у мам он совсем другой, но похож.

Ты хочешь защищать и оберегать своё дитя от всего плохого, что есть на этой планете. Буквально сдувать с него пылинки, но и быть опорой, чтобы ребёнок тебе доверял. Ведь в будущем так важно чувствовать, что он тебе доверяет, может прийти и рассказать о своих проблемах, а ты поможешь, что бы ни произошло. Потому что ребёнок это самое дорогое, что у тебя есть, и ради него ты можешь даже душу дьяволу продать.

И я была готова это сделать, если такова будет плата за счастье моего сына."

"Ян находит мою руку, окутывает своей большой ладонью, переплетая наши пальцы. Перевожу на него взгляд, пытаясь прочесть, о чём он думает в этот момент, как относится к нашему сыну: любит или же в душе пустота? Мысли роятся в моей голове, мелькая с такой скоростью, что трудно сосредоточиться на одной. Но я боюсь спрашивать напрямую, не зная, что ответит Бергер. Какой будет его реакция на всё происходящее?

Вчера при разговоре о нашем сыне я показывала ему фотографии Саши, внимательно следя за его взглядом, пытаясь прочесть, но он слишком был задумчив, разглядывая мальчика, словно ища сходство. Меня так и подмывало спросить: “Похож на тебя?”.

Я знала ответ, потому как каждый день смотрела в до боли родные черты, подмечая поразительное сходство с его папой. Он словно его точная копия, только совсем ещё маленький, но, когда вырастет, будет похож на своего отца.

— Чего ты боишься? — вдруг спросил мужчина, сидящий совсем близко, поглаживая своими пальцами мою тыльную сторону руки.

Повернула голову в его сторону, смотря в родные глаза, что с первого взгляда захватили меня в свою бездну и держат до сих пор, даже спустя тринадцать лет.

— А вдруг ты его не полюбишь, — на последнем слове голос почти стих.

Его глаза улыбнулись мягко так, что во мне разлилось тепло к этому большому мужчине. Вторая рука Яна двинулась по направлению к моему лицу, нежно накрыла мою щеку, ласково поглаживая. Он всё так же улыбался, но не проронил ни одного слова, словно все эти слова были лишь чепухой, моими тараканами в голове, как, собственно, и было.

Но мне хотелось знать, нет — чувствовать, что Ян любит Сашу, считает его своим сыном, хоть и понимала, что не могу надеяться на такое, потому как он даже его не видел. Лишь на фотографиях, которые я ему показывала. Но это так ничтожно мало.