Ребенок от мужа сестры

Тогда для меня не существовало прошлого и будущего — только настоящее, только ты. Понимаешь? А потом это настоящее сыграло со мной злую шутку, — я горько усмехнулась. — Когда Тата решила вернуться, я постаралась смириться, хоть и понимала, что безнадёжно влюбилась в парня сестры, на которого у меня нет и никогда не будет прав. На тот момент я думала, что ты любишь её. Я старалась все чувства подавить, но у меня не получалось. Я дико скучала, и моя душа рвалась к тебе, и я решила поговорить со своей сестрой — объяснить ей, что не могу без тебя, что мне плохо. Она же моя сестра! Тогда я думала, что она поможет мне, что она всё поймёт…

— И что она сказала? — спросил мужчина, но мы оба и так знали, что сказала, а точнее, сделала. Если я точно, то Бергер лишь догадывался.

— Она обещала поговорить с тобой и всё тебе рассказать, потому что для неё важнее моё счастье. И веришь, счастливее меня не было в мире никого в тот момент. А потом она пришла и сказала, что ты меня ненавидишь и не хочешь больше знать, — комок в горле заглушил мои последние слова, я замолчала, чтобы не дать вновь вырваться рыданиям.

В последнее время я слишком много плачу. Так и до психбольницы недалеко. Всё плачу и плачу, а надо бы взять себя в руки.

— Я никогда такого не говорил, Тея. Я всегда тебя любил, малышка, — я киваю, потому что сейчас уже знаю об этом.

Но мне тяжело говорить, потому что сейчас придётся рассказать о своей беременности. Я задерживаю дыхание, а сердце начинает кровоточить. Я чувствую, что подступает адская боль, которая не пожалеет меня. Убьёт меня одним движением, воткнув в мою душу острый кинжал, даже не дав оправдаться.

По щекам текут слёзы при мыслях о нашем малыше, которого я не смогла уберечь от плохого. Что не сохранила то, что на тот момент осталось мне от любимого мужчины. Что я не мать, которая потеряла самое родное, которое нельзя ни за какие деньги купить.

Каждый раз меня накрывает по новой. И я не могу ничего с этим поделать. Только всхлипывать, горько плакать, разрывая свою душу в клочья. Эта самая моя большая рана, которая никогда не затянется.

— Я верю, — всхлипываю, и Бергер, услышав это, разворачивает меня в своих руках, обнимает ладонями моё лицо, чтобы я смотрела на него.

— Я всегда рядом с тобой. Говори. Мы со всем справимся вместе, малыш, — и я снова киваю, но над своими слезами я не властна, они по-прежнему стекают по моим щекам.

Ян осушает их своими поцелуями, пьёт их, как святую воду.

— Потом я узнала, что беременна, и тогда решила всё тебе рассказать, ведь что бы ни было, ты имеешь право знать, что скоро ты станешь папой, — мой голос дрожит, глаза прикрыты. — Я тебе звонила, но в ответ тишина. Даже приезжала к тебе домой, в ту самую квартиру… — обрываю свои слова.