Ребенок от чудовища

Волков замечает мой жест и тут же переводит взгляд на мой круглый живот. Как обычно, по его лицу ничего невозможно прочесть. Но его взгляд…даже полгода назад в нем не было столько ненависти и злобы.

И, когда я уже практически захлебнулась в собственном отчаянии, в дело вмешивается Герман.

Он выходит вперед и одной рукой заталкивает меня к себе за спину, заслоняя собой. Я благодарно прижимаюсь к мужу и утыкаюсь лбом в его широкую и такую надежную спину.

– Вы обознались. Это моя жена Лиза. А теперь дайте нам пройти, мы очень торопимся.

Я осторожно выглядываю из-за спины Германа, чтобы увидеть реакцию Артема. Я не могу допустить, чтобы из-за меня пострадал человек, которому я буквально обязана жизнью. Потому что на примере своего отца я знаю – Волков способен на многое. Вернее, даже на все.

А реакция у Артема устрашающая. Он надвигается на Германа, и весь его вид не сулит ничего хорошего.

– Жена, говоришь? А как же ты женился на МОЕЙ женщине, у которой в паспорте стоит жирный штамп, где четко написано, что Артем Волков – ее законный муж? Тем более, когда она носит моего ребенка!

Меня всю трясет, мне страшно даже в присутствии сильного и надежного Германа. И я боюсь не столько за себя, сколько за свою малышку. Я до сих пор отчетливо помню, как Волков отвез меня на аборт. Эта сцена до сих пор снится мне в кошмарах.

Я верчу головой, в поисках выхода. Артем не даст нам спокойно пройти, это факт. А, значит, должен быть другой выход.

Но к своему ужасу я замечаю, что буквально во всех углах зала по периметру стоят шестерки Артема и ждут его команды.

– По документам Лиза – МОЯ законная жена. И вообще я не понимаю, почему должен тут стоять и отчитываться перед вами. Дайте нам пройти, или я вызову полицию. Вы пугаете мою жену, – и приобнимает меня за талию. Как будто специально провоцирует его.

Мое состояние близко к истерике. Ни полиция, ни законы нам точно не помогут. Артем Волков – сам себе закон. И он способен на многое. А когда Артем в ярости…его уже ничто не остановит.

И ненависть Волкова достигает своего апогея, когда он замечает на моей руке обручальное кольцо. И оно не его.

– Аврора, – чеканит он мое имя, подчеркивая, что плевать он хотел на слова Германа. Артем не сводит с меня пристального взгляда. Следит, как хищник за своей жертвой. Гипнотизирует, заставляя подчиниться. – Если ты сейчас же снимешь кольцо и вернешь его, то я подумаю, смогу ли тебя простить.

Усмехается, издеваясь. Ведь он прекрасно знает, что ни о каком прощении и речи быть не может. Артем – из тех, кому вообще чуждо это слово, а я никогда не пойду добровольно с человеком, который убил моего отца и покушался на жизнь моего ребенка.

– И не подумаю.