Ребенок от бывшего мужа

Мишу бы не простила и не вернулась к нему, но хотя бы не стала вести с ним борьбу. Однако бывший муж сам открыто объявил мне войну. А теперь… теперь наступали последствия. Был ли он к ним готов или нет, меня это уже не волновало.

– Это твой окончательный ответ? – спросила Ольга, пытаясь скрыть свое состояние. Свое отчаяние.

– Нет, не окончательный, – я улыбнулась. – Передайте Мише, что я очень люблю Макса. Его брат – настоящий мужчина. Думается мне, что это потому, что у него другая мама, – продолжила я, замечая, как кровь по новой приливает к лицу Ольги. Еще чуть-чуть, и мне кажется, я довела бы ее до приступа. Поделом? Может быть. Но остановиться я уже не могла.

Она посмела просить прощения. Так, будто бы наступила мне на ногу или пролила на меня чай.

Будто бы не выкинула за порог своего дорогущего особняка, как ненужную вещь. Будто не оставила моего сына без отца, а меня без мужа.

Кто такое вообще мог простить в здравом уме?

Она правда думала, что я на это куплюсь?

Отчаяние. Вот на что оно толкает людей. Отчаяние и жадность.

– Когда мы с ним получим деньги я попрошу Вас покинуть дом. Вас и Ваших детей. Навсегда. Особняк, как и все состояние Орловых, станет моим. Все деньги уйдут к беспородной, нищей девке, которую Вы даже не хотели сажать за один стол с собой. Которой Вы брезговали. Которую отвергали, не признавая в ней человека. Которую Вы не желали видеть супругой своего любимого сына. Вот такая вот ирония судьбы. Ничего не поделаешь. Советую начать придумывать, как с умом распорядиться пятью миллионами. Вам пригодится этот план. А пока… – Я поднялась со своего места и указала рукой на дверь. – Я больше не смею задерживать столь важную особу.

Успокоиться после разговора со свекровью за оставшиеся минуты до конца обеденного перерыва мне так и не удалось. Поэтому, посомневавшись какое-то время, я все-таки забрала подвеску, оставленную Ольгой, и попросила ребят подменить меня.

Мне нужно было пройтись, подышать свежим воздухом, прийти в себя, в конце концов.

При матери бывшего я держалась. По крайней мере, старалась изо всех сил. Но сразу, как только Ольга исчезла из поля зрения, весь мой запал моментально испарился. Я снова стала собой, а не той жуткой хищницей, которая терзала своего противника.

Ноги сами собой привели меня в совсем небольшой сквер, который находился в двадцати минутах ходьбы от моей кафешки.

На улице оказалось тепло, поэтому я с сняла с себя куртку и присела на свободную лавочку. Достала из кармана кулон и поднесла его поближе к лицу. На свету он красиво переливался, цвет становился насыщеннее, ярче.

Эта подвеска много для меня зачала. Она стала символом нашей с Мишей любовью.

Впрочем, этой самой любви и не было-то вовсе, головой я это понимала.