Ребёнок от босса

Не было!

Ее крик… Боже! Он практически разрывает мне барабанные перепонки, но не силой звука, а болью моего тренера.

Татьяна прижимает ладони к ушам, а я вижу, как на гладкой белоснежной коже ее лба появляется мелкий бисер пота.

Максим сжимает челюсти так, что ходят ходуном желваки, а на руках вздуваются вены. Скулы мужа горят.

Я вижу, как его раздирают на части противоречивые чувства.

– Выбор есть всегда, – цинично приподнимает густую черную, как смоль, бровь Мансур, видимо даже не подозревая, что этими словами сам подписывает себе приговор.

Я вижу это по тому, как сжимает кулаки мой муж. – Кто же виноват, что ты оказалась такой доступ…

Максим резко вскидывает руку, сжимая ворот рубашки отца.

- Не смей ТАК говорить про мою мать, – цедит сквозь зубы, почти приподнимая оторопевшего Мансура Шамилевича. – Удавил бы…

– Максим! – испуганно срывается с моих губ. – Не надо, любимый!

Я вижу, как быстро бьется пульс на жилистой шее и как подрагивают от напряжения сильные пальцы. Боже, не допусти, чтобы случилась беда! Кладу ладонь туда, где совсем недавно была рука Татьяны."

"Максим резко оборачивается ко мне, как будто впервые замечая.

Глаза из ярко- синих становятся темными и глубокими, как штормовые воды Арктики.

Я машинально провожу пальцами по своему дрожащему подбородку, смахивая… слезы?! Взгляд Максима мгновенно смягчается, и он разжимает пальцы.

Мансур, издав какой-то странный сдавленный звук, тяжело сглатывает и поправляет сбившийся тонкий галстук.

В черных глазах мужчины плещутся высокими, одна выше другой, волнами злость и бессилие. Приоткрыв губы, он хочет что-то сказать, но, передумав, высокомерно одергивает лацканы строгого темно-зеленого пиджака.

– Я подожду, Максут, когда ты осознаешь, что женщинам нельзя доверять, – все же произносит Мансур, а затем резко направляется прочь от нас.

Глава 39

Ангелина

Последний четвёртый акт.

Я без сил, словно на яву превратилась в несчастную Одетту.

В таком случае Ротбарт кто?

Несомненно, Мансур Шамилевич. Как бы смешно это не звучало, он и правда злой гений. Разрушить столько судеб только лишь из-за своих амбиций и искаженных взглядов на жизнь, честь и достоинство.

Бывают разного рода удары: удар по почкам, по нервам, по совести, но самый сильный и болезненный — удар по родственным связям.

Думаю, не только я одна расценила взгляд Максима, как готовность отречься от Мансура Шамилевича, как от отца, раз и на всегда. Жалко ли мне Мансура?

Нет.

Один человек, а сколько же в нем зла и ненависти. Вначале разрушить жизнь молоденькой девушки, а затем так цинично поступить со своим же родным сыном!

А Динара?!

Какая она сильная женщина! Даже трудно представить, каково было законной жене, когда муж принёс в дом своего ребёнка от связи на стороне.