Ребёнок от босса. Научи меня любить

Звездец, твою мать. Ну чисто театр одного актёра. Карина в этом плане не изменилась ни на грамм.

Когда мы были в браке меня это даже вставляло. Её всегда идеальная внешность. И поведение это с вечными заигрываниями. Она всегда держала меня в тонусе. И, может, любви между нами не было, но она никогда не давала моему мужскому интересу затухать.

Почему-то в этот момент ловлю себя на мысли, что Инна совсем другая. Совсем. Сейчас мне кажется странным, что я вообще когда-то мог сравнивать её со своей бывшей женой.

Сейчас, смотря на Карину, мне даже внешне они больше не кажутся похожими. Да, обе блондинки, обе голубоглазые. Но взгляды совершенно разные.

Карина смотрит хищно. Словно охотится на тебя, как на дичь. Даже гипотетически я не могу представить, чтобы Инна так на меня смотрела. Или на кого либо другого.

Чёрт, да от одной только мысли, что она когда-нибудь так на кого-то посмотрит, у меня внутри всё закипает.

– Ну, рассказывай, Глеб, – долизав ложку и не получив на это должной реакции, Карина откладывает её в сторону и, закинув ногу на ногу, расслабленно откидывается на спинку стула.

– Что именно? – усмехаюсь, следя за тем, как у неё с ноги как будто бы случайно спадает босоножка. Карина тянется за ней ступней и словно “невзначай” касается пальчиками ног моей икры.

И в этот момент отчётливо понимаю, что всё. Не вставляет. Даже чисто по мужски, сугубо на физическом уровне. Не торкает.

– Ну как что? Как ты? Что ты? Как живёшь? Глеб, мы всё же восемь месяцев с тобой не виделись…

– Надо же, целых восемь? Ну тогда по моим подсчётам ты как раз должна была только-только родить. Ведь, если мне не изменяет память, ты была беременна, когда мы разводились. Отлично выглядишь, кстати. Для только что родившей.

– Перестань, Глеб. Ты ведь прекрасно знаешь, что у меня был выкидыш, – хватает со стола салфетку и, сделав прискорбное лицо, промакивает ей абсолютно сухие глаза.

– А, ну да, точно, – ухмыляюсь. – Ну, смотрю горевала ты, как всегда, не долго.

– Ну прекрати. Глеб, как ты можешь быть таким жестоким? У меня была тяжелейшая депрессия, если хочешь знать. Я два дня не выходила из дома после этого!

– Ого! Целых два дня, – присвистываю. – Даже не представляю, как ты выдержала такое испытание.

– Я спишу твою колкость на обиду за то, что мы не смогли сохранить брак. Давай, пожалуйста, закроем эту тему. Она для меня очень болезненная. Ты ведь знаешь, я всегда мечтала стать мамочкой, – подхватывает со стола стакан с латте, делает глоток, а потом ведёт языком по верхней губе, слизывая остатки сливок. – Ну а ты как? Расскажи. Что у тебя изменилось за это время? Ты женился? Дети появились?

– У меня всё по-старому, Карин. Ни жены, ни детей, – отвечаю спокойно.

– Правда? – смотрю на то, как после моих слов у бывшей жены загораются глаза.