Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Всё это противоестественно что ли.

Но какие у меня ещё могут быть варианты? Отдых в тесной юбке и блузке вряд ли можно назвать отдыхом. И лучше уж в рубашке, чем в нижнем белье, в котором я буду чувствовать себя некофортно даже в спальне. Достаточно знать, что там, за закрытой дверью, Воронцов...

Откладываю рубашку на кровать и кончиками пальцев касаюсь пуговиц на блузке. Бросаю быстрый взгляд на дверь и прислушиваюсь.

Параллельно снимаю с себя блузку и, оставшись в юбке и бюстгальтере, вешаю её в шкаф.

По ту сторону стены никаких звуков не слышно. Должно быть, Воронцов тоже сейчас в своей спальне. Переодевается.

Очень некстати перед глазами у меня всплывает воспоминание, как я пролила кофе на его рубашку, и он переодевался при мне прямо в кабинете. Я не собиралась смотреть, но всё равно запомнила. Его прошитый мышцами пресс и крупные увитые венами предплечья.

Соски напрягаются и болезненно трутся об кружевную ткань бюстгальтера, причиняя дискомфорт. С момента беременности моя грудь начала увеличиваться и лифчики периодически давит.

И колготки тоже. Но это скорее психологическое. Живот-то ещё не растёт. Но мне всё равно не комфортно в узкой, сдавливающей грудь и живот одежде. Кажется, что тугая резинка от капронок давит на малыша и причиняет ему дискомфорт.

Вслед за блузкой снимаю юбку и колготки и обуваюсь в имеющиеся в комнате одноразовые тапочки для гостей.

Встаю перед зеркалом и рассматриваю своё отражение. Кладу ладонь на живот и прислушиваюсь к своим ощущениям. Я знаю, что на таком сроке малыш ещё не может толкаться. Но мне так хочется скорее его почувствовать...

Это такое странное ощущение, знать, что где бы я ни была, и днём, и ночью, я не одна. Нас двое — я и мой ребёнок...

Точнее, трое на данный момент. Потому что за стеной, буквально в нескольких метрах сейчас находится отец моего малыша.

От этих мыслей опять начинаю волноваться, поэтому стараюсь переключиться на другую волну. Нужно переодеться и выйти к Воронцову, пока он сам сюда за мной не пришёл.

Подхватываю с кровати рубашку босса и прикладываю её к себе. Она действительно доходит мне практически до колен, поэтому волноваться о том, что что-то где-то будет видно, думаю не стоит.

А если я сниму бюстгальтер? Насколько это будет уместно? Расстёгиваю застёжку и спускаю бретельки вниз по плечам, ощущая нереальное облегчение.

В принципе, рубашка довольно широкая и плотная. Ничего не будет ни просвечивать, ни выпирать.

— Инна, ты скоро? — вздрагиваю, когда слышу прямо за дверью нетерпеливый голос Воронцова, после которого следует стук в дверь. — Там обед привезли.

— Я... да, — поспешно накидываю на себя рубашку и начинаю торопливо застёгивать пуговицу. — Я уже иду, Глеб Викторович. Одну минуту.