Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Слишком много всего накопилось внутри. И по некоторым вопросам давно бы пора внести ясность. Но сделать это страшно.

Я вообще не отношусь к людям, которые умеют вслух проговаривать, то, что беспокоит.

Наверно, это та привычка, которую взращивали во мне с детства – молчать. Терпеть и молчать. Так я и делаю. От привычек, сформировавших тебя как личность, отказываться особенно трудно.

– Инночка, это вам спасибо, что меня навестили, – Ольга Андреевна подходит ближе, по родственному обнимает меня и целует в щёку.

Внутри в этот момент становится так тепло. Старое чувство. И уже давно забытое.

– Вы уж не забывайте обо мне. Приезжайте почаще, – глаза женщины слегка увлажняются.

– Мам, не начинай. Когда я о тебе забывал? И я, и Стас стабильно навещаем.

– Глеб, ну я ведь не об этом. У тебя теперь семья есть. Скоро будут дети. Я хочу видеть вас всех вместе. Вы же с Инной теперь одно целое. Неотъемлемая часть друг друга.

Кожей чувствую на себе тяжёлый взгляд Глеба, и сердце тут же предательски дёргается. Особенно не по себе становится от мысли, насколько сильно Ольга Андреевна ошибается. Я имею в виду в том, что мы одно целое. Это далеко не так.

– Мы обязательно будем приезжать чаще, мам, – рядом раздаётся слегка раздражённый голос Воронцова. – Просто у Инны был тяжёлый токсикоз. Ей было не до длительных поездок. С центра Питера до тебя добраться не ближний свет.

– Да, я понимаю. Конечно, Инночка, главное, чтобы у тебя самочувствие было в порядке. Беременность – тяжёлая пора. Зато сколько счастья потом принесут вам ваши дети. Уж поверь мне.

Мы прощаемся с женщиной и выходим из дома. На улице уже давно стемнело. Двор освещается только тусклым светом фонаря, подвешенного на крыльце.

– Давай помогу тебе, – не успеваю я сообразить, как Глеб подхватывает меня за локоть и осторожно проводит вниз по ступенькам. – Здесь в потёмках навернуться можно. Давно надо освещение улучшить. Вечером нихрена не видно.

Молча киваю. Сейчас, когда мы остались вдвоём, я снова чувствую прежнюю скованность, которую ощущаю с той самой ночи. Не знаю, как вести себя. Не знаю, что говорить.

Обидно ли мне, что Глеб проводит время с другими женщинами? Да, обидно. Последние несколько дней я постоянно об этом думаю. Кажется, что эти мысли вообще из моей головы не выходят.

Я ведь даже не знаю сколько их у него по факту. Может, он их вообще постоянно меняет.

Мы выезжаем на трассу. Глеб включает печку и салон машины снова наполняется запахом его парфюма, смешанным с лёгким цветочно-приторным ароматом женских духов.

Чувствую, как от этого запаха к горлу снова подкатывает тошнота. Хочется опустить окно по максимуму и высунуть голову до плеч. Но вместо этого я просто поджимаю губы и поворачиваюсь к окну.

Глеб в свою очередь тоже молчит.