Ребенок (не) от бывшего

Не дождавшись реакции, Богдан снова обращает внимание на Анжелику.

— Убирайся из этого дома и из жизни моей семьи. А насчет теста и клиники… Лучше, если это окажется просто глупой провокацией. Иначе вас всех ждут огромные неприятности.

Шатаясь на шпильках, Анжелика реально проваливает. Полонский был убедительным. У меня в голове и душе полный раздрай. Я смотрю на замершую Анну Матвеевну. Богдан тоже обращается к матери.

— Мама, с тобой всё в порядке?

"

"Как бы не было, никто из нас не хочет, чтобы женщину хватил удар.

— Никогда… — Полонская отвечает хрипло. — Никогда в жизни мне не было так стыдно. Простите меня…

Ей явно трудно говорить, а нам еще сложнее ответить. Ведь не тот случай, когда скажешь — забудь, ерунда! Я безумно расстроена тем, что случилось. Переживаю за тест… Вдруг он настоящий! Пусть Анна в свою очередь простит меня, мне сейчас не до нее. Так что я молчу.

— Информацию о финансах Бардина я получил из надежного источника, — Богдан говорит голосом без эмоций, — разглашать данные не стоит, боюсь подвести своего человека. Просто держитесь подальше от этой семьи! Хорошо, что ты раскаиваешься, мама… Но нам всем нужно время.

Полонский ведет себя как нормальный сын — дает матери воды, провожает вниз. Там ее ждет личный водитель на авто. Женщина будет доставлена домой, ее физическому состоянию ничто не угрожает. В остальном Полонскому явно тяжело, и я полностью его понимаю.

Пока жду его в квартире, сердце колотится в груди. Наверное, только ради ребенка я держу себя в руках. Наша живность так и сидит безвылазно на кухне. Боже, всё ведь было так хорошо! На глазах выступают слезы. Как раз в этот момент возвращается Богдан.

— Вика, — он сразу зовет меня по имени и подходит близко, — прости, что не смог вас защитить.

Мужчина мягко берет меня в объятья, как будто опасается. Мои глаза становятся еще мокрей, но внутри разливается облегчение. Я утыкаюсь в сильную мужскую шею. Шепчу одеревеневшими губами.

— По-моему, ты именно это и сделал.

Богдан проводит пальцами по моим волосам.

— Почему тогда ты плачешь?

Я стараюсь сосредоточиться на его прикосновениях, чтобы стало легче. Когда мужчина выпроводил гостей, я осталась наедине со своими мыслями. А они не самые приятные.

— Мне страшно, Богдан! — не сдерживаю всхлип. — Я так хочу, чтобы ты был отцом моего малыша!

Полонский молчит несколько секунд. Я только ощущаю, с какой тяжестью поднимается и опускается его грудь. Наконец, он начинает говорить.

— Во-первых, нашего малыша, Вика. А во-вторых… Неужели в нашей семье будут играть роль какие-то медицинские бумажки?

Я дрожу еще сильнее.

— Думаешь, результаты ДНК достоверные?

Богдан снова переводит дух.

— Не знаю, Вика, не знаю.