Ребенок (не) от бывшего мужа

— Вот именно, Макс, хватит! Будь уже взрослым, тебе далеко за тридцать, пора признать факт того, что ты уже не подросток, который бунтует не пойми против чего! Деда уже нет, дочь отдана и находится за три девять земель, братья не желают тебя знать, может быть, все это повод задуматься над тем, что ты творишь?

— Да как ты смеешь читать мне лекции?! Кто ты вообще такая?

— Я – дура, которая поверила в тебя! Причем уже в который раз! Я – дура, что родила тебе ребенка и уже много месяцев бьется над тем, чтобы ты ее признал! На самом деле, мне стоило давным-давно забрать Милу и исчезнуть с ней! Тогда поводов поныть о том, какие у тебя плохие родственники стало бы еще больше, как раз тебе на руку, правда ведь?!

— Хватит. Я серьезно. Семья – это не всегда поддержка и любовь, не всегда внимание и забота. Их иногда нужно оказывать и самому, если что. Но в целом, семья – это труд, обязанности. Это боль, обиды, ошибки. Это постоянная работа. Не бывает так, как ты хочешь, никто не будет рядом с тобой идеальным двадцать четыре часа в сутки всю твою жизнь! Иногда любящие тебя люди будут ошибаться, будут делать тебе больно, обижать или разочаровывать тебя. Это не значит, что их нужно сразу записывать во враги! Это не значит, что они не любят тебя или желают что-то отнять. Иногда это просто происходит. И с этим нужно что-то делать, а не бежать вперед, сломя голову. Твой брат готов дать тебе шанс, он готов пойти с тобой на диалог, если ты просто перестанешь быть такой большой и вредной задницей! — выдала я на одном дыхании. Брови Макса поползли вверх, рот приоткрылся в немом недоумении. Он явно не ожидал от меня подобной тирады.

Ну, извините, что умели.

Может, не зря Орлов меня и прозвал Кикиморой.

— Я не отдам ему долю в бизнесе…

— Отдашь. Еще как. И признаешь свою неправоту. И прощения попросишь. И в Чехию полетишь. Иначе, знаешь, что? Хочешь, я расскажу тебе, что тебя ждет через пять, десять, двадцать лет? Забвение. Пустота. Отчаяние. И полное одиночество. Придет время и о тебе никто не вспомнят, останутся только твои шуршащие бумажки, на которые, ты наивно полагаешь, можно купить абсолютно все. О тебе забудут родители. Братья. Дети. Племянники. Мия и Мила вырастут не твоими, только вдумайся, на что ты себя обрекаешь.

После нашей перепалки в моем номере, после моих последних слов, Макс долго на меня смотрел, а затем развернулся и молча пошел прочь.

С тех пор я не видела его уже почти сутки. Мы пропустили наш обратный рейс в Москву, время аренды номеров тоже подошло к концу, а Орлова все не было.

Я уже думала собирать вещи и отправляться бродить по городу вместе с чемоданом, когда он соизволил вернуться.

Чем-то очень довольный и, можно даже сказать, счастливый.