Ребенок (не) от бывшего мужа

— У меня хорошие учителя, — я улыбнулась, поедая овощной салат, сидя напротив названного жениха, который никак не хотел становиться мужем.

Мила была в саду с домработницей, дышала свежим воздухом и гуляла. Мы же с ее папочкой ужинали в просторной, красивой столовой, явно рассчитанной не на двух людей.

Орлов, только пришедший с работы, все еще был в костюме, который, как мне казалось, уже давно стал его второй кожей.

— Анна… — строго протянул он мое имя.

Я многое узнала про Макса. Например, что голодный он всегда злой. Что, если я «Анна», то он чем-то не доволен, если «Аня», то, значит, все хорошо, а вот если уж «Кикимора», то деланно негодует.

— Ничего не знаю, — я лишь пожала плечами. — Или ты находишь способ связаться с братьями и лично их пригласить на свадьбу или я ничего не буду выбирать. Ни приглашений, ни дурацких блюд, ни цветов, ни-че-го.

— Но ты же знаешь, что я у них в черном списке, каким образом я им позвоню? Ты специально издеваешься, — раздраженно выдохнул он, прикончив очередную пельмешку. Домашнюю, между прочим. Я только пожала плечами.

— Звони, Орлов, звони или ты узнаешь, кто такая настоящая Кикимора.

— Поставить невыполнимые условия, вот чего ты добиваешься. Чтобы остаться со мной, как можно подольше, ведь так? Просто признайся себе в этом, Аня.

— С ума сошел, — я усмехнулась и покачала головой. За время, проведенное вместе, я поняла, что далеко не на каждую провокацию Макса стоит и нужно вестись. Некоторые из них можно было легко проигнорировать. Вот прямо, как сейчас.

— Я думаю, что ты пытаешься оттянуть момент свадьбы. А все потому, что я тебе нравлюсь, — он улыбнулся, отправив в рот последнюю пельмешку.

— По-моему, ты набрал пару лишних кило, это раз. Второе – ты рыжий, а я не люблю рыжих, третье – ты просто каланча двухметровая. Ну как ты мне можешь нравиться? — усмехнулась я. И что вы думаете сделал Орлов? Обиделся? Нет, в последнее время он тоже менее остро реагировал на все мои выпады. Ровно, как и я на него. Притерлись мы что ли друг к другу, или родовое поместье оказывало на нас какое-то неизведанное влияние, я не знала точно.

— Ничего не набрал, гляди, — хмыкнул он и с этими словами поднялся из-за стола. Потянулся к ремню на брюках, вытащил из-за пояса рубашку, в считанные мгновенья расстегнул ее, заставив меня открыть рот от удивления.

— Ты что творишь? — рассмеялась я.

— То, от чего ты отказываешься. — Макс широко улыбнулся и скинул с себя рубашку.

Я ойкнула и отвернулась, а затем снова рассмеялась, зажимая рот ладошкой.

— Ты псих, Орлов! — воскликнула я, все же бросив на него беглый взгляд.

Нет, гад сколько ни ел, не поправлялся. Это все были мои провокации.

— А если серьезно, Ань?

— Что серьезно? — Я поднялась из-за стола и занялась сбором пустой, грязной посуды.