Ребенок (не) от бывшего мужа

Иголки, нитки, пару кусков тканей, один из которых продавщица подарила мне, назвав это бонусом за щедрую покупку.

Теперь у меня, наконец-то, было все. Все для того, чтобы начать полноценно отшивать сотни, если не тысячи эскизов, которые я сделала за свою жизнь.

Расплатившись, поблагодарив женщину и оформив доставку, я покинула магазин и зашла в соседний. Лавка для художников.

Рисовала я не очень, но, как и любому модельеру, это было нужно. Я очень надеялась восполнить этот пробел в университете, куда Максим обещал меня устроить, а пока решила купить самые необходимые вещи. Набор новых карандашей, несколько лайнеров, уголь и мелки, которые любила еще с детства.

Напоследок я отправилась в детский магазин. Было обидно, но с самого рождения Милы я не купила ей ни одной вещи. Вообще. Ни пинеток, ни комбинезончика, ни игрушки. Было сложно признаться себе в том, что и сейчас, покупая все вышеперечисленное, я делала это на деньги ее отца. К сожалению, пока что я ничего из себя не представляла. И в чем-то Макс был прав. Сначала мне следовало отучиться, крепко встать на ноги, а уж затем заводить ребенка. Но… вышло, как вышло. Что уж теперь…

Домой я вернулась к вечеру и никого, кроме Милы с няней не застала. Ее папочка, как я поняла, любил допоздна бывать на работе.

Забрав свою лапочку и отпустив няню, я тут же ринулась наряжать ее в новые, только что купленные вещи.

Вечер прошел незатейливо. Светлана больше не звонила, Макса дома не было, поэтому повозившись с малышкой, я уложила ее спать и сначала приготовила ужин. По привычке наготовила столько, сколько учили в храме. Много, чтобы всем хватило. Чуть погодя приняла заказ из магазина. Затем отправилась в комнату, которую язык не поворачивался назвать своей. Наверное, было правильнее сказать, что Орлов временно ее выделил для меня. Нужно было все расставить и разложить.

И только тут я поняла, что, вообще-то, комната не содержала в себе ни одного стола. Даже намека на него.

Пришлось отправиться на поиски оного и обойти всю немаленькую квартиру.

Наконец, небольшой столик нашелся в одной из гостевых комнат, откуда я его не без труда перетащила в свою спальню, очень надеясь, что Орлов не будет серчать.

В конечном итоге, за свою красавицу я села лишь в десятом часу вечера.

И, знаете, что? Просидела за ней до самого утра. Лишь, когда радио няня ожила и Мила дала о себе знать, я взглянула сначала в окно, потом на часы.

Я прозевала, когда домой вернулся Максим. Прозевала всю ночь.

Про себя я назвала это «дорваться до лакомого куска».

— Это… это что такое? Я нахмурился, обводя взглядом кухню. На обеденном столе красовалось не меньше половины дюжины тарелок. Часто из них была укрыта кусками ткани. Посмотрим, что там под ними, я понял, что кое-кто решил приготовить еды на целый колхоз.