Ребенок (не) от бывшего мужа

Просто немного подыграть мне, разве я многого прошу?

— Это немаленькие деньги. И вряд ли тебе кто-то предложит столько. И вряд ли ты столько заработаешь в ближайшем, обозримом будущем. Эти деньги ты можешь потратить на своего ребенка. Арендовать достойной съемное жилье, выучиться, дать то, что необходимо. Разве то, как ты сейчас живешь, устраивает тебя? Разве тебе не хочется независимости? Диплома, хорошей работы, может быть, своего дела? Когда ты всего этого добьешься и добьешься ли вообще, не имея ни рубля за душой? Подумай еще раз, это хорошие деньги.

— Знаешь, что… я все смогу. Все то, что ты перечислил. Только сама. Без твоих грязных предложений. Мне не нужны подачки… — едва слышно прошептала я, тем самым, явно вызывая гнев в мужчине.

Неприятно? Что ж, мне тоже было неприятно.

В принципе неприятно, когда тебя мешают с грязью и тычут в нее лицом.

— Если я такой ужасный, что ж ты тогда не побрезговала запрыгнуть на меня? Стоило мне только поманить тебя в постель, как ты безотказно прибежала ее греть, — со злостью прошипел Орлов, заставляя меня открыть рот от шока. А затем сильно покраснеть. Не выдержав, я отвернулась, хватаясь щеки, которые будто пылали огнем и опустила голову, чтобы хоть как-то сбежать от взгляда мужчины.

Я ахнула, когда Максим схватил меня за руку и резко потянул на себя, не обращая совершенно никакого внимания на то, что привлекает внимание окружавших нас людей.

Место прикосновения обожгло, и я попыталась вырваться, но Орлов лишь сильнее сжал предплечье, грозясь оставить на нем синяк.

— Вы все одинаковые. Сначала одно, потом другое. Сначала нравится, потом не нравится. Сначала хочу, потому не хочу.

— Что ты… я не… — О чем он вообще говорил? Когда я с ним играла?

— Если не захочешь по-хорошему, тогда номер старой приятельницы из опеки у меня на быстром наборе, только дай мне повод, — проговорил Максим, также резко отпуская мою руку.

Я прижала ее к груди и закусила губу от боли и обиды.

— Я прибежала к тебе греть постель, как ты выразился, потому что ты мне понравился. С самого начала. Ты показался мне добрым и грустным, — прохрипела я, понимая, что одна слезинка все-таки скатилась, упав прямиком в кружку с нетронутым кофе. — Но я ошиблась. Ты плохой человек и теперь я это очень хорошо вижу. Потому и не хочу связываться. Ты из тех, кто ломает игрушки, когда они им надоедают. Ты хочешь сделать игрушками в своей жизни меня и мою новорожденную дочь. Придет время, и ты наиграешься нами. И вот тогда мне придется расплачиваться. Мне и Миле. А я так не могу. Я ее мать, я обязана ее защищать.

Когда я подняла взгляд на Макса, то увидела, что он жалеет. О своем поведении. Кажется, он понял, что перешел границы и теперь стыдился того, как повел себя.