Ребенок для Азата

Волосы в аккуратной прическе… Локон выбивается, и хочется его потрогать… А еще лучше — зарыться пальцами в волосы, растрепать… И придержать за подбородок, чтоб не вырвалась, заглянуть в черные, чарующие глаза, не глаза, очи с поволокой, как у самых роскошных гаремных красавиц…

А потом… Потом прикоснуться к этим сладким губам и отключить, наконец, голову… Окунуться в мое чистое, незамутненное счастье годовой давности, когда у меня было все, чего хотел: женщина, на которую невозможно насмотреться, любовь, которую нельзя объять…

Одурманенный, я не сразу понимаю, что мои фантазии — это вообще не фантазии! Я и в самом деле держу Наиру за подбородок и наклоняюсь за поцелуем…

А она… Она жалко и судорожно цепляется за мое железное запястье, упирает ладонь в мою грудь и шепчет, мучительно кривя губы:

Моргаю удивленно, осознавая наше положение, а затем с раздраженным рычанием отпускаю и отсаживаюсь как можно дальше!

Шайтан, а не женщина! Надо же, как меня с ума свела! Совершенно не помню, когда сел ближе, когда руки протянул… Помрачение какое-то!

Как ее наказывать, если хочется только простить?

Я все еще прихожу в себя от случившегося в машине только что… Верней, почти случившегося…

Отшатнувшись к двери, упорно смотрю слепыми глазами в окно, пытаясь угомонить дыхание и привести себя в порядок. Хотя бы мысленно.

Получается плохо, в голове до сих пор бьет набатом кровь, бурлит по венам, и мне кажется, я ее ток слышу. И Азат тоже слышит. И тоже все у него бурлит.

Мы рядом — словно два ядерных снаряда с активными боеголовками… Кого-то рванет первым… И весь мир разлетится.

Зачем он меня везет куда-то? И куда? В такое место, где нам можно будет взрываться… без ограничений?

Я должна пугаться этой мысли, должна… Но нахождение в замкнутом пространстве с ним, моим первым и единственным мужчиной, действует разрушающе…

Еще недавно готовая дорого продавать свою честь, бороться за себя в прямом смысле этого слова, сейчас, спустя совсем немного времени и одну очень неоднозначную ситуацию, я понимаю, насколько слаба. Перед ним…

Но, Всевышний, как тут быть сильной?

Он так смотрит… Он… Он безумный просто! И взгляд его черный жжет! Все внутри выжигает!

Зачем он так… Смотрит? Словно я — очень важна, словно я — единственная ценность… Зачем он смотрит так, словно не было этого года, не было его предательства… Не прямого, но предательства.