Ребенок для Азата

И, когда Наира подняла взгляд на меня, я привычно обреченно утонул в ее черных глазах, очах нежной пэри, о которых древние поэты слагали многострочные поэмы и краткие рубаи.

Наклонился, не умея остановиться, и жадно припал к нежным, невероятно сладким губам.

И мой поцелуй тоже был предложением. Себя.

На дне закладывает уши, я не могу дышать из-за отсутствия воздуха, погружаюсь все глубже и глубже… Только крепкие плечи Зверя — ориентир сейчас, единственное, за что можно уцепиться.

И я цепляюсь, непроизвольно прижимаясь сильнее и вызывая своим тихим откликом в мощной груди глухое возбужденное ворчание. Словно на нити балансирую, тонкой и острой, шаг в сторону — разобьюсь, шаг сильнее — порежусь…

То, что происходит сейчас, вообще не похоже на наши прежние поцелуи, сладкие касания во время первой брачной ночи, нежные ласки в медовый месяц…

Или я просто позабыла, и он всегда такой был? Неукротимый и бешеный?

Наверно, просто забыла.

Вот он мне и напомнил…

Когда Зверь отрывается от моих губ, я уже едва дышу. И не отталкиваю, потому что нет смысла, потому что сопротивление его только сильнее заводит. Помню. Это я очень хорошо помню.

Смотрю в затянутые пеленой вожделения глаза, умираю от жадного и болезненного их выражения. Ты болен, Зверь… И я тебе не помогу… Лишь хуже сделаешь, за собой утащишь. А я только-только выздоравливать начала.

— Поехали, сладкая, — хрипит он и делает шаг к двери. Со мной в руках.

Это тут же отрезвляет.

Отсутствие опоры под ногами, жар сильных ладоней вокруг талии, а, самое главное, ужас, от того, что сейчас он шагнет в коридор, и все, вообще все увидят мое падение. Мой позор!

Ужас холодит кожу, заставляя горячий пот, выступивший на спине от жара дикого Зверя рядом, превратиться в ледяной.

И я беспомощно упираю руки в его плечи.

Он останавливается, смотрит так удивленно, словно мы уже с ним обо всем договорились, и тут я решила пойти на попятную, нарушить наши договоренности!

— Почему нет? Сколько у тебя зарплата? Я дам в десять раз больше…

После этого я перестаю упираться в его плечи и с размаха бью по лицу. Сходя с ума от собственной отчаянной смелости и, что уж говорить, дурости.

Зверь тоже не верит в происходящее. Похоже, его никогда не била по лицу женщина.

Его удивленное лицо, должно быть, провоцирует меня на ухудшение ситуации, потому что я без раздумий бью его по щеке другой рукой.