Ребенок для Азата

И надо же… Она здесь! Значит… Значит, она — одна из тех, кто помог Наире сбежать! Вот сейчас и узнаю, каким образом…

— Я хочу сказать вам, — она смотрит только на меня, игнорируя полностью стоящего рядом брата, — что я в курсе вашей истории… И знаю, что вы сделали с Нэй… И я уговаривала ее заявить на вас в полицию!

— Это за что же? — усмехаюсь я, хотя внутри все клокочет от гнева.

О чем именно она в курсе? Что Наира рассказала ей? Чего я не знаю! Явно эта блондинка обладает большей информацией о мотивах побега моей жены, чем я!

— За удерживание в плену, за насилие, в том числе и сексуальное! Это тяжкие преступления в нашей стране, Азат Наракиев!

— Они есть, поверьте!

— Тогда почему ты здесь? А не в полиции?

— Потому что… Нэй… Она чистая, честная и очень добрая девушка! Она никому не желает зла! Даже тому, кто ее обидел!

— Я не обижал ее! — неожиданно подрывает меня, да так, что из горла рычание вырывается. Безотчетно двигаюсь к ней навстречу, сжав обмотанные бинтами кулаки.

Но блондинка, надо сказать, не робкого десятка. Она не двигается с места, хотя, будь сейчас любой мужчина рядом, то точно отшатнулся бы.

Лаура же только независимо задирает нос и цедит сквозь зубы:

— Обижали! Удерживали! Насиловали! И сейчас преследуете!

Я не могу ей ничего ответить даже, настолько прихожу в ярость от той ереси, что она несет. Я? Насиловал? Мою сладкую Наиру? Мою девочку? Да как она…

— Стоп! — Адиль бесстрашно становится между мной и наглой блондинкой, не пуская к ней ближе. Рассматривает ее, заложив руки за спину, потом коротко приказывает, — говори, зачем пришла сейчас. Явно не рассказывать моему брату то, чего он не делал.

— Ах ты, дочь шайтана! — от бешенства я перехожу на родной язык, и Адиль, не отводя взгляда от Лауры, жестко прерывает меня, тоже на родном:

— Прекрати. Это провокация.

И снова, обращаясь к Лауре:

— Хочу предупредить. Если моя подруга опять будет из-за него страдать, я перестану ее слушать! И пойду в полицию! Понятно? И я добьюсь, чтоб информация о том, что с ней произошло с участием твоего брата, попала везде, где только возможно! Понятно?

— Понятно. Еще что-то?

— Тогда потрудись выйти отсюда.

Блондинка бросает на меня еще один злой, предупреждающий взгляд и, развернувшись, гордо выходит из зала.

Брат какое-то время смотрит ей вслед, оценивающе прищурившись, а затем резко разворачивается ко мне:

Но я уже успокоился, выдохнул и взял себя в руки. Киваю:

— Да, прости. Не сдержался.

— Ты с ума не сходи, я уже предупреждал тебя! Это не родина, здесь другие люди, другие женщины… Не дай Всевышний на нее крикнуть лишний раз! Если у нее с собой было записывающее устройство, то любой твой рык может сойти за харрасмент! Думай, что делаешь! И не только в отношении нее.