Ребенок для Азата

Совершенно экономически не обоснованное решение, но кого это волнует?

Я не вникаю слишком глубоко в их странные отношения, боюсь окончательно веру в старшего брата, как разумного, хладнокровного человека, утратить.

Иногда я думаю, а как бы все было, если б Наира не сбежала тогда? Если б она смирилась, продолжила жить так, как ей не нравится, но так, как нравится мне.

Как скоро бы я к ней охладел? Как скоро бы стал воспринимать ее, как нечто постоянное, то, что не боишься потерять, потому что даже в голову не приходит идея о такой возможности. Потери?

И думаю, что, наверно, не охладел бы. Просто потому, что эмоции слишком сильны. Как меня тогда ударило по голове, в первую нашу встречу, в том ночном клубе, так до сих пор и не отпустило. Но относился я бы к ней точно по-другому.

И жил бы по-другому. Более спокойно, размеренно, привычно…

Сейчас она для меня — постоянный источник напряжения, стресса. И радости.

Я смотрю на нее, каждый раз удивляясь, что она со мной. Что она стала моей женой. Поверила мне опять.

И позволила мне быть рядом. С ней и Адамом.

Наверно, ни отец, ни дед, ни поколения моих предков этого бы не поняли и не одобрили. Но вот странность… Мне уже скоро двадцать семь. Это много. Для человека, в двадцать четыре вставшего у руля компании, разбиравшегося с конкурентами, желающими разодрать ее на куски, и разобравшегося-таки со всем этим, возраст серьезный.

А я только сейчас начинаю понимать, что я — это не они. Не отец мой, не дед, не прадед. Я не дядя мой, и даже не старший брат.

Я — это я. Я совсем другой.

И она, моя женщина, тоже совсем другая.

И именно она показала мне, что я могу быть таким. Не жестко давящим свое, а пытающимся посмотреть на ситуацию с разных точек зрения.

До встречи с ней я был мальчишкой, инфантильным и обидчивым.

Теперь я становлюсь мужчиной. По крайней мере, я очень на это надеюсь…

Оказывается, для того, чтоб быть мужчиной, мало просто брать свое, требовать. Надо еще уметь искать компромиссы. Особенно с теми, кого любишь.

— Может, открыть вакансию маркетолога там? — предлагаю я, — возьмешь ее в штат…

— Она не хочет, — брат кривится, поднимает на меня взгляд, неожиданно беззащитный и больной. Я удивляюсь, но не слишком.

Женщины… Они способны на многое… И убить, и воскресить…

— Азат! — голос Наиры звучит взволнованно настолько, что я тут же, забыв обо всем свете, срываюсь с места. Брат бежит следом.

Напряженные и готовые ко всему, мы выбегаем на лужайку у бассейна, и видим Наиру с Адамом на руках.

Она удивленно раскрывает рот, видя нас с Адилем, ойкает.

— Что случилось? Что-то с Адамом? — спрашиваю я, выдыхая уже с облегчением, потому что, по крайней мере на первый взгляд, с сыном все хорошо.