Ребенок для Азата

— Ты — моя жена! И ты пойдешь со мной!

— Нет! — каким образом у меня получается вывернуться из его хватки и отпрыгнуть в сторону, не понимаю, мимо меня это все проходит. Прихожу в себя уже в двух метрах от Зверя. Нас разделяет длинный стеклянный стол.

Сразу становится невозможно легко дышать.

Эта огромная глыба животной ярости и самцовой самоуверенности, оказывается, настолько сильно давила на меня, что теперь ощущение, будто легкие после длительного кислородного голодания расправляются.

Азат полон ярости. Он оскаливается и делает шаг ко мне.

В это момент он настолько дико выглядит, что непонятно, куда девался буквально пять минут назад излучаемый европейский лоск.

Сейчас ничего в нем европейского, цивилизованного нет!

Только первобытная жажда забрать свое!

Но я уже глотнула воздуха и сбросила морок.

И контролирую ситуацию.

Пытаюсь, по крайней мере.

Отшагиваю от него, стараясь оставлять стол между нами. Через него он вряд ли перепрыгнет, широкий слишком. Да и стекло. Опасно.

А значит, у меня есть некоторая защита.

И теперь, учитывая эту защиту, можно говорить.

— Азат, — я стараюсь говорить ровно, тщательно отслеживая перемещения своего бывшего мужа и сохраняя между нами препятствие в виде стола, — давай сразу проясним ситуацию, хорошо? Как цивилизованные люди.

— Интересное у тебя представление о поведении цивилизованного человека, — он останавливается, складывает руки на груди и прожигает меня свои черным, жестким взглядом. Судя по всему, внял все-таки моим протестам и готов к диалогу. Ну, хоть какой-то плюс в изначально провальной ситуации.

Я настолько радуюсь тому, что Азат замедлился и разговаривает и отключил этого дикого зверя, так сильно пугающего меня, что просто игнорирую его язвительное замечание.

— Я просто хочу, чтоб ты понял, мы больше не женаты. Ты не имеешь на меня никаких прав…

— Вот как? — Азат не двигается с места, но ощущение, что его становится больше, словно все пространство конференц-зала занимает, не вырвешься, нарастает, душит. — И по каким же законам мы не женаты? Я не давал согласия на развод.

— По законам этой страны, чьей гражданкой я являюсь.

— Но ты и гражданка нашей страны, сладкая. И по ее законам, ты — моя.

Последнее слово у него получается не проговорить, а буквально прорычать, да так жутко, что у меня волоски на всем теле дыбом встают.

Сглатываю острый комок в горле, стискиваю край стола, не желая показывать, как сильно дрожат пальцы от напряжения и страха.

— Я… У меня другое имя. И другое гражданство.

— Интересно… Как тебе это удалось? — он тоже кладет ладони на стол, разделяющий нас, и я смотрю на крупные, тяжелые пальцы с ровно остриженными ногтями.