Чужой ребенок

По крайней мере, именно так меня обозначил ночью Хазаров.

Почему-то догадка эта не вызывает отторжения, хотя уж кем-кем, а прислугой я никогда не была и не собираюсь…

Но как-то все так размеренно, логично происходит: утро, завтрак, голодные мужчины… Только хозяина дома не хватает. Где он, кстати?

Но спрашивать я, естественно, не собираюсь, просто молча жду, когда приготовится кофе, планируя взять кружку и побыстрее уйти с кухни.

Позавтракаю потом, черт с ним. Ванька как раз проснется, ему овсянку сделаю… Или яичницу. Сейчас смысла нет, эти проглоты все сожрут, а готовить именно для них я не нанималась.

— Пацан спит еще? — спрашивает Каз, похоже, чуть успокоившийся после устроенного приятелем насильственного каминг-аута, и с аппетитом хрустит приготовленным мной тостом.

— Да, — киваю я.

— Ему в школу же?

— Нет. Каникулы.

— Точно…

Мужчины переглядываются, кивают понимающе друг дуруг, а я делаю вывод, что своих детей-школьников у них пока что нет.

— Чем заниматься планируешь, нянька? — не унимается Каз, а я пожимаю плечами, не зная, что ответить, потому что неизвестно, что именно рассказал про меня Хазаров своим приятелям. Да и вообще… Много вопросов.

— Много вопросов, — раздается сбоку голос Хазарова, я чуть вздрагиваю, торопливо ставлю уже готовую чашку с кофе на стол.

И с легкой обреченностью смотрю, как хозяин дома, судя по влажным волосам, только что принимавший душ или плававший в бассейне, идет к столу, садится… И забирает себе мой кофе, конечно же!

Вздыхаю, поворачиваюсь и загружаю в тостер еще одну порцию хлеба.

Глава 38

— Привет, Хазар, — как ни в чем не бывало, здоровается Каз, словно не его только что жестко осадили, — твоя нянька нас кормит.

— Вижу.

Ох, а чего так злобно-то?

Я не оборачиваюсь, трусливо делая вид, что полностью поглощена готовкой, но взгляд жесткий на себе чувствую, и тон, крайне недовольный, воспринимаю.

Хазарову, похоже, не нравится, что я тут с его друзьями общаюсь. Или думает, что я тут какие-то секреты его выведываю? Потому и злится?

Ну так моей вины в этом никакой! Они сами пришли, сели и жрут мои бутеры и пьют кофе, который я для себя готовила!

— Слышь, Хазар, — вступает Ар, — я тут пробил…

— Потом, — осаживает его Хазаров.

За спиной наступает тягостное , для меня по крайней мере, молчание. Я больше чем уверена, что мужчины переглядываются, решая, что мне лишняя информация ни к чему.

Да и хрен с вами! Не больно-то и хотелось!

Поворачиваюсь, ставлю перед мужчинами еще одну порцию поджаренного хлеба, делаю себе кофе. Еще раз."

"— Нянька, а можешь омлет, там, сварганить? — спрашивает Каз, наглея окончательно.