Чужой ребенок

То есть, к нахождению сына на его территории и тому, что я буду оказывать в этом посильную помощь!

И, что самое интересное, не отказаться теперь! Мы же и вопрос про оплату замяли, я даже и оскорбиться теперь не могу! Не на что! Действуем в интересах ребенка, посмотри-ка!

А его намеки на… На мое внимание… Это просто намеки. Может, мне показалось вообще? Голова-то дурная, травок, вон, выпила, каких-то, запросто могла принять желаемое за…

Черт!

Да какое, нафиг, желаемое?

Что за ерунда!

Да я рада до ужаса, что все обошлось, что он совсем не собирается меня преследовать… Что я ему не интересна в этом плане!

Блин, что только что было за помрачение?

Наверно, это просто дикий коктейль из эмоций сработал во вред, показалось всякое…

Надо это все забыть, отпустить и поговороить про то, что нам дальше делать. С Ванькой. И сколько продлится наше сидение тут. Нет, с одной стороны, хорошо, потому что вряд ли найдутся смертники и придут сюда, на территорию Хазарова, забирать его сына.

А с другой…

Моя жизнь, моя работа…"

"Я хочу спросить про это все, пользуясь предоставленой возможностью, но Хазаров опережает:

— Иди спать.

— Но я…

— Утром все. Иди.

Он опять давит голосом, и я автоматически подчиняюсь.

Сползаю с барного стула, иду к двери…

А Хазаров неожиданно повторяет мой маневр, догоняет в дверях, нависая:

— Провожу.

Ох, нет!

— Не надо, я не заблужусь…

— А я и не думаю, что заблудишься…

— Тогда зачем?..

— Целее будешь…

Я не решаюсь спрашивать более подробно, просто выпрямляюсь и иду к своей комнате, остро ощущая присутствие хищника за спиной. Он пока расслаблен, но взгляд-то жуткий, острый… Нацеленный на охоту.

Пусть мне просто кажется на нерве опять…

Просто кажется…

Глава 36

Темный коридор кажется неожиданно длинным. Просто удивительно, в кухню шла буквально за пару минут, а обратно по ощущениям чуть ли не полчаса…

Наверно, пресловутая Последняя миля в американских тюрьмах такой же длинной видится приговоренным к смерти, идущим по ней…

Ежусь от глупого сравнения, инстинктивно выравниваю спину, чувствуя постоянный внимательный взгляд на открытой шее и затылке. Почему-то припоминается недавнее странное ощущение чужого прикосновения к татушке за ухом, когда заснула в кабинете днем и, проснувшись, увидела Хазарова в кресле напротив…

Сейчас кажется, что он смотрит и туда тоже… Уши начинают гореть, а я — опять злиться. Невольно жестче печатаю шаг, ускоряюсь, прекрасно понимая, что не стоит этого делать, показывать чрезмерную нервозность.