Ребекка

Но теперь мне уже снились какие-то страшные сумбурные сны — в вашем прекрасном парке уже ничего не росло, не было цветов, не было и Счастливой долины. Везде был хаос нерасчищенного леса, разрослись сорняки, крапива. И вместо веселых птичьих голосов слышалось только уханье совы.

— Максим! — закричала я, — Максим!

— В чем дело? Я здесь, с тобой.

— Меня мучают кошмары, я не хочу больше лежать здесь и спать. Я сяду рядом с тобой. Который сейчас час? Двадцать минут третьего? Как странно, что холмы впереди кажутся розовыми, как будто уже наступил восход солнца.

Я продолжала наблюдать небо, которое с каждой минутой становилось все розовее и розовее.

— Северное сияние видно ведь зимой, а не летом, — удивилась я.

— Это не северное сияние, это — наше Мандерли.

Я взглянула ему в лицо, выражение его глаз испугало меня.

— Что это такое, Максим, что это?"

"Он гнал машину на предельной скорости, и мы уже въехали в Лэнион. Перед нами лежал залив, но на том месте, где прежде стоял наш дом, бушевало огромное пламя, и горизонт выглядел ярко-красным, словно он был залит кровью. Огромные языки пламени взмывали к небу, и до нас уже долетали клочья сажи, принесенные соленым морским ветром."