Реанимация судьбы

 – Что я наделал, я опять все угробил…»

АделинаВыходные я провела в больнице, от чего пришла в полное уныние. Правда, Матвей от меня не отходил, исключая разве что утро субботы – у него были занятия со студентами. Но сразу после он вернулся и провел со мной остаток дня, ночь и все воскресенье до самого вечера, пока я насильно не заставила его поехать ночевать домой. Мажаров уехал, однако в десятом часу вновь появился на пороге моей палаты с сумкой в руке:

– Не могу ночевать один.

Я почувствовала, как меня словно теплой волной окатило – такая нежность и забота звучала в его словах. Казалось бы – что в них особенного, но я услышала именно то, что Матвей хотел сказать, просто облек в другую форму. Пользуясь тем, что преподавал здесь, Матвей имел доступ к моей истории болезни и потому сразу оказался в курсе назначений, результатов анализов и прогноза.

– Ну, дренаж тебе уберут утром в понедельник, – сообщил он, устраиваясь рядом со мной на табуретке. – Сделают полное обследование головы, а там видно будет.

– Матвей, я уже нормально себя чувствую. Вполне могу лежать дома, если уж ты непременно хочешь, чтобы я лежала.

– Деля, мы не будем это обсуждать, – мягко прервал он, беря меня за руку. – Врачи всегда самые отвратительные пациенты, я это давно понял, но ты…"

"– А что я? Я бы вообще предпочла в своей клинике лежать.

– Нет! – В голосе мужа было столько решимости, что я поняла – дальше об этом разговаривать даже не стоит. – Сделаем так. Завтра посмотрим по результатам, если будет терпимо, я тебя домой под расписку заберу, хорошо?

Мне ничего не оставалось, как только кивнуть головой и согласиться хотя бы на это. Больничных стен я в качестве пациента не выносила совершенно.

Но в понедельник меня домой не отпустили. Заведующему отделением не понравилась моя томограмма, и он настоял на том, чтобы я осталась. Пришлось подчиниться. А вечером вдруг приехал Авдеев, чем удивил меня, а потом и вовсе испугал. Мы не успели переброситься даже парой слов, когда выражение его лица вдруг стало сперва удивленным, потом испуганным, словно он увидел призрак. Пробормотав что-то невнятное, Авдеев вскочил и выбежал из палаты, а я так и не поняла, зачем он вообще приезжал и что произошло. Позвонивший поздно вечером Васильков отчитался о работе клиники за день, упомянув и Авдеева – мол, справился с операцией отлично, ничего в моем плане не изменил, все последующие операции пройдут по графику. Я, правда, не была в этом уверена после сегодняшнего, но не стала ничего говорить дяде Славе, только попросила отнестись к работе Авдеева чуть более внимательно.

– А что-то не так? – сразу насторожился Васильков.

– Просто хочу, чтобы ты присмотрелся к нему и, если надо будет, поддержал и помог.