Реанимация судьбы

Я разозлилась и сильнее ткнула нашего горе-телохранителя:

– Ты вообще меня слышишь?

– Слышу, – по-прежнему не поднимая взгляда от черных строчек, сообщил Антон. – Посиди пару минут, дочитаю главу.

Мне показалось, что он даже не понял, я это или Светка.

– На тебе природа не просто отдохнула, она канкан сплясала, а потом ее еще и тошнило неслабо, – зло пробормотала я, понимая, что даже если проору эту фразу во все горло, Антон не услышит или не придаст значения.

Из подъезда выкатилась Светка – бледная, с расширившимися от ужаса глазами:

– Быстро сматываемся! Антон! Антон!!! – это она выдала уже почти ультразвуком.

Только теперь Тошенька очнулся и захлопнул книгу:

– Что случилось?

– Беги вперед и лови машину! – велела Светка.

Удивительное дело – он побежал из двора с такой скоростью, что я даже опешила. Светка схватила меня за руку и устремилась следом за Антоном, на ходу приговаривая:

– Вот мы влипли, Надька… вот влипли…

– Да что случилось-то?

– А то, что брошь эта реально краденая! И старикан ее узнал, потому что на самом деле знаком с хозяином! И, как я и сказала, хозяину этому он и позвонил. И теперь тебе, моя дорогая, надо куда-то валить, потому что вычислить твой адрес человеку со связями не составит труда. И я вместе с тобой тоже, кажется, попала. Но я разберусь – уверена, что Ардалионыч в память о бабушке постарается меня обезопасить, а вот ты…

И в Светкиных словах было столько уверенности, что мне стало совсем не хорошо. Быстро нырнув на заднее сиденье остановленной Антоном машины, я забилась в угол и закрыла лицо руками. Черт бы побрал и эту брошь, и этого ювелира… Но как вышло, что краденая вещь оказалась в моей квартире?! Неужели… мать? Думать об этом было противно и очень страшно, но никакого другого объяснения я не видела.

– Что же делать? – вслух пробормотала я.

– Звони, – тут же сказала Светка, словно только и ждала этого вопроса. – Звони, ты ведь нашла книжку. Неужели не понимаешь – нет другого выхода, а теперь – так точно.

И я поняла, что подруга права. У меня теперь нет даже возможности переночевать в квартире, которая тоже не совсем моя.

Игорь"

"Вернувшись с кладбища, он долго лежал в ванне, пытаясь отрешиться от мыслей. Завтра – на работу, а у него тряслись руки и дергалось веко правого глаза. «Не хватало еще отстранение от операций получить, а что – с Аделины станется, – злясь на себя, думал Игорь, то опускаясь с головой под воду, то снова выныривая. – Может, мне все-таки попробовать поговорить с Иващенко? Попросить не разглашать – в конце концов, есть же какой-то кодекс, запрещающий ему обсуждать то, что говорят пациенты на сеансах? Мне необходимо выговориться, я устал носить все в себе, чувствую, что меня это убивает, раздирает на куски.