Реанимация судьбы

Меня «Скорая» везет в городскую…

– Так, все, трубку фельдшеру передай! – оборвал муж.

Когда я передала трубку девушке, услышала:

– Алина, по существу скажите.

– Автотравма, сотрясение головного мозга, подозрение на тупую травму живота и повреждение шейного отдела позвоночника, – отчеканила фельдшер, чуть порозовев. – Состояние стабильное, средней тяжести.

– Я понял. Постараюсь быстрее подъехать. Вы далеко?

– Только въехали в город.

– Успею, – и Матвей сбросил звонок.

Алина вернула телефон в мою сумку и спросила:

– Вы действительно его жена?

– У вас мои документы, проверьте.

– А я его студентка. Учусь на дневном, но дежурю по старой памяти, да и деньги нужны. Ну, и практика хорошая. Вас не тошнит?

– Нет. Но голова очень болит, – закрывая глаза, призналась я.

– Вы ударились затылком о подголовник, вышло жестко. Ничего, сотрясение средней степени, пролежите недельку, прокапаетесь – пройдет.

– Все бы ничего, но у меня на понедельник операция назначена, – пробормотала я, понимая, что ни о какой операции речи уже не идет – куда я в таком состоянии… неизвестно еще, что с травмой живота. На ночь точно придется в городской остаться, а завтра посмотрим.

– Вы же пластический хирург, да?

Я кивнула.

– А я хочу на «Скорую» врачом вернуться, – сказала девушка, поправляя шланг капельницы. – После училища отработала три года, решила – надо учиться дальше.

– Правильно.

Поняв по моим односложным ответам, что мне явно не до разговоров, Алина умолкла, принялась заполнять сопроводительный талон – я слышала, как чуть поскрипывает шариковая ручка.

Голова болела все сильнее, но я не стала просить обезболивающее, чтобы не путать картину.

Сотрясение явно есть, тут девочка права – меня страшно тошнило, хорошо еще, что я ничего весь день не ела, может, хоть рвота не откроется.

К больнице мы подъехали, кажется, одновременно с Мажаровым, потому что первым, кого я увидела, когда дверь машины открылась, был именно он – с ключами в руке.

– Ну, ты даешь, – укоризненно покачав головой, произнес Матвей, помогая Алине выкатить носилки. – Как умудрилась?

– Да не помню, – поморщившись, буркнула я – соприкосновение колес носилок с асфальтом вызвало у меня новый приступ тошноты и головной боли. – Матвей, постарайся меня домой забрать.

– Еще чего! Пока диагноза четкого не будет, полежишь тут, даже не разговаривай со мной.

Я закрыла глаза – спорить с Матвеем бесполезно, а в присутствии его студентки еще и неэтично.

В приемном, разумеется, Матвея узнали – практические занятия он вел здесь, да и я тоже нередко появлялась в больнице для консультаций.