Реанимация судьбы

Но что-то в его реакциях, в поведении меня все равно настораживало. Насколько я смогла выяснить, никаких серьезных врачебных ошибок за ним не водилось, об этом мне совершенно четко сказал по телефону его бывший руководитель. Тогда – что? Я видела, как напряженно Авдеев всматривается в женские лица, всегда только в женские, и никогда – в мужские, это мне показалось довольно странным. Женщин Авдеев боялся. Все попытки наших незамужних медсестер обратить на себя его внимание не заканчивались ничем – Авдеев даже на шутки не реагировал, держался отстраненно. Когда я попыталась осторожно расспросить Филиппа Басалаева, он только плечами пожал:

– Нормальный парень. Мы не близко дружили, так – приятельствовали, а сейчас совсем мало общаемся. У него вообще, мне кажется, близких друзей никогда не было. В компаниях он перестал бывать, когда от него девушка ушла. Да, в общем-то, он и до того, как ее встретил, особенно никуда не ходил, это она скорее его начала вытаскивать куда-то. Мне кажется, он просто такой сам по себе – одиночка. Книги любит, у него дома библиотека огромнейшая. Помню, со стипендии всегда в букинистический ходил, выискивал редкие издания, нашел даже самое первое издание «Анналов хирургической клиники» Пирогова, представляете?

Я даже рот открыла от удивления:

– Да это ж сколько стипендий бы понадобилось?! Оно ж бесценное почти!"

"У меня эта книга была, маме кто-то подарил, но издание было, конечно, далеко не первое.

– Не знаю, где он деньги взял, но купил, это я вам точно говорю – хвастался потом в институте, мы от зависти аж дышать забыли.

– Могу себе представить…

– А больше… – Филипп пожал плечами. – Даже не знаю, Аделина Эдуардовна. Он неплохой парень, просто очень закрытый.

– Ладно, разберемся, – вздохнула я, поняв, что информации получила куда меньше, чем рассчитывала.

– Вы не хотите с ним контракт подписывать?

– Почему же? Он отличный хирург, с чего бы мне не хотеть его взять? Оперирует он прекрасно, есть собственный почерк.

– А-а, – слегка успокоился Филипп. – Я уж переживать начал – вот, думаю, посоветовал вам хирурга…

– Вы тут ни при чем, Филипп Аркадьевич, и однокурсник ваш как хирург меня устраивает, – протянула я, задумчиво глядя в стенку поверх головы Басалаева. – Не могу пока понять, что у него внутри… Наверное, просто нужно время. Все открывается рано или поздно.

Филипп вдруг покачал головой:

– Не уверен, Аделина Эдуардовна. Мы проучились вместе с первого курса, потом в интернатуре вместе были, а я даже не знаю, кто у него родители. Он неплохой, – в который уже раз повторил он, – неплохой, но закрытый, как банковская ячейка – у кого-то, конечно, есть ключ, но вот у кого – непонятно.

– В общем, посмотрим, – снова вздохнула я. – Вы идите, Филипп Аркадьевич.