Реанимация судьбы

Медсестра Валя подала скальпель, Игорь стряхнул оторопь, сделал разрез, расширил операционное окно и вдруг замер, услышав голос матери: «Ты не должен делать то, что не считаешь правильным, только чтобы загладить свою вину. Нельзя посвящать жизнь искуплению. Ты не должен делать этого». Он словно впал в ступор, стоял и смотрел, как между разведенных ребер все медленнее бьется ее сердце. «Сынок, никогда не старайся исправить то, чего уже никогда не сможешь. Ты не виноват. Ты ни в чем не виноват, ты ведь это понимаешь?» Где-то сбоку что-то кричала Валя, толкала его в бок, топала ногами, но Игорь не слышал. Сердце почти совсем остановилось, замирало все чаще. «Не надо, сынок, не старайся быть для всех хорошим. Тебя все равно не оценят, хоть ты и гениален. Не обвиняй себя. Ты ничего не мог поделать». Сердце сделало последний, еле заметный толчок и замерло окончательно. «Ты ни в чем не виноват». Когда Авдеев очнулся, делать реанимацию было уже поздно. Валя расширившимися глазами смотрела на него, почти машинально подавая те инструменты, что он просил.

– Время смерти ноль три сорок, – произнес Игорь, словно слыша себя со стороны.

– Что вы наделали?! – прошипела Валя, хватая его за рукав халата. – Вы же дали ей умереть, я же вам кричала!

– Что? – улыбнулся Авдеев, чувствуя небывалую легкость во всем теле.

– Да ты же ее убил! – рявкнула Валентина, срывая маску.

– Держите себя в руках, медсестра Канашина, – жестко произнес Авдеев и вышел из операционной.

Он не видел, как пришедшие из приемного санитары увозят труп в морг. И никто не знал, что это его мать – она носила девичью фамилию. А к утру он увидел в персоналке оперблока совершенно пьяную Валентину и понял, что должен подстраховаться, чтобы она не наговорила лишнего. По телефону он вызвал ответственного врача, и тот, обнаружив операционную сестру в таком непотребном виде, собственноручно взял у нее кровь на алкоголь и написал докладную. Как выяснилось утром, таких докладных было уже три, и Валентину уволили по статье, что автоматически означало – места операционной сестры она не получит больше никогда, а в больницах города – особенно. Потом Игорь спохватился и принялся искать флешку с записью операции, но так и не нашел, решил, что в ту ночь запись не велась. Никаких санкций в отношении его не последовало, но спустя неделю Игорь снова замер у стола, на котором лежала женщина. В ушах опять зазвучал материнский голос, и Авдеев вынужден был уйти из операционной. Потом это стало повторяться все чаще, и Игорь понял – нужно уходить, пока не случилось что-то более глобальное. Его уговаривали, удерживали, обещали золотые горы, но он твердо решил сменить специализацию. Но, как выяснилось, это мало чем помогло.