Реанимация судьбы

Когда вам будет удобно со мной встретиться?

– О выставке? Ммм… минутку… Послушайте, а это терпит, скажем, до следующей недели?

– Что вы! Ни в коем случае! Чем скорее мы разместим интервью, тем больше народа узнает об экспозиции и посетит ее, вы ведь понимаете! Это же такая реклама, такая возможность заявить о мероприятии и о вас лично! – с жаром бросилась убеждать я.

– Тогда… сегодня в шесть вы свободны? Я бы пригласил вас к себе домой.

Я напряглась – подобный визит в мои планы никак не входил.

– Эээ… мне кажется, это не совсем удобно… – заблеяла я.

– Послушайте, Надежда Краснова, или как вас там… Я занятой человек и могу выделить вам не больше часа, и то в свое личное время. Если вам нужно интервью – соглашайтесь, если нет – давайте прощаться, вы и так отняли у меня уже достаточно времени, – просипел Игнатюк, и у меня не осталось выхода.

– Хорошо. Диктуйте адрес.

– Это лишнее. Мой водитель заберет вас из редакции в семнадцать сорок пять.

О, черт… придется ехать к офису, где арендует помещение наша редакция, и торчать на крыльце, изображая, что только вышла…

– Хорошо, – повторила я, чувствуя, что совершаю большую ошибку. – Я буду ждать.

– И постарайтесь сразу сформулировать вопросы, у вас будет всего час, – напомнил Игнатюк и положил трубку. Я выдохнула и, заказав кофе, принялась прикидывать, что делать дальше. Может, даже хорошо, что он пригласил меня к себе. Если мои подозрения верны и он был хозяином броши, то наверняка в его квартире найдутся этому подтверждения – коллекция чего-то эксклюзивного и дорогого, например. А что? Такие люди любят выставлять напоказ подобную роскошь.

Я позвонила Светке, но ее телефон был выключен – видимо, работы много, и я даже не насторожилась, подобное бывало часто. До назначенного времени у меня еще оставалось больше трех часов, и я почему-то захотела добраться до своего дома и посмотреть, что там происходит. Потянуло на родное пепелище… Мысль не показалась мне веселой, но поехать я все равно решила и долго бродила вокруг дома, рассматривая окна сгоревшей квартиры. Войти в подъезд, а тем более подняться на этаж решимости уже не хватило. Я вдруг представила, как буду ходить по обгоревшим останкам мебели, по превратившимся в пепел книгам, среди всего, что было мне раньше так дорого, а теперь стало прахом, что защемило сердце. Вообще зря я сюда приехала…"

"Гараж за домом представлял ровно такую же картину. От жара железо выгнулось и деформировалось, на полу до сих пор стояла вода – в подвале наверняка бассейн, а наверху сгорело абсолютно все. Ну и, разумеется, все, что представляло ценность, уже растащили предприимчивые бомжи. Я вдруг снова почувствовала, что у меня в этой жизни больше совсем ничего нет – ни дома, ни родных.