Дропкат реальности, или магия блефа

Еще бы, гроши же на кону! Выиграешь – можно аж неделю не работать (о том, что в случае проигрыша нужно будет эту же неделю пахать за двоих, собравшиеся в основной своей массе не думали).

Илас сцепил зубы и начал активно работать локтями, пробираясь к противоположному выходу. По тому, насколько активно и целеустремленно двигался мужчина, Васса решила, что обстановка для него не внове и не удержалась от неуместного вопроса:

– Что здесь такое?

– Бои. Почти без правил, – отмахнулся блондин от лицедейки, как от надоедливого зазывалы, что тянет заглянуть в лавку «с самыми лучшими товарами в империи».

Но любопытство было превыше осторожности, и девушка задала следующий вопрос:

– Почему почти?

Решив, что проще ответить (эта пока не выспросит все, не успокоится), Илас пояснил:

– Правило одно. Не смог встать или умер – значит проиграл.

– И ты делал здесь ставки?

– Нет. Я дрался. – Мужчина особенно сильно дернул лицедейку за руку, не то побуждая двигаться проворнее, не то вымещая злость.

Приграничье. Из развлечений там были выпивка, драки, дурман. Женщин мало. И либо они при ком-то, либо настолько ничьи, что Илас не искал их общества. Над ним сначала (пока не стал на проклятых мракобесами землях своим) за эту странность втихаря посмеивались, считая глупцом и евнухом, чурающимся дам, пользующихся широкой популярностью среди мужчин. А ему просто было противно оказаться трехзначным порядковым номером в списке таких вот фьеррин. Кому-то это не нравилось, задирали, подначивали: «Голубая кровь, ставит себя выше остальных…»

Драки вспыхивали часто. Сходились врукопашную меж собой и солдаты, и офицеры. Командиры не разнимали свары, считая, пусть лучше подчиненные спустят пар сейчас, чем злость будет застить им глаза в бою. А так – разобьют друг другу носы, потом же, за кружкой ядреного самогона, что горит синевой, и помирятся, не будут таить за пазухой невысказанное. На боях этих, которые не разнимали, остальные тут же об заклад и бились. Ставили кто деньги, кто смены в дозоре."

"Первое время Иласу часто доводилось стоять в кругу. Сам бил, был и бит. Но всегда поднимался. А потом, после нескольких вылазок, как-то незаметно стал своим, несмотря на заносчивый нрав. Больше не подначивали, но теперь он сам нарывался, стараясь таким образом выплеснуть злость, отчаяние, безысходность, что словно витали в воздухе приграничья. Этого дикого, сурового в своей неприглядной, варварской серой простоте края.

Он вернулся в столицу, где царствовали лоск, шик и положение, где воспоминания, как фантомы прошлого, иногда брали его в плен. Тогда он искал забытья. Не у продажных женщин, не в вине и картах, а вот в таких боях. В эти моменты ему было плевать, кто за кругом. Главное, что есть противник.