Дропкат реальности, или магия блефа

Илас простил ему подколку, поскольку его настроение по причине избавления от всего женского (мужчина остался лишь в панталонах) заметно улучшилось. Растянувшись на когда-то нарядном, а теперь грязноватом, с сомнительными пятнами покрывале (оные были проигнорированы Иласом с поистине царским величием), мужчина блаженно потянулся. Эрден, устроившись с другой стороны кровати, вторя блондину, сладко зевнул и, похлопав по свободной середине, обратился к Вассе:

– Давай ложись.

Девушка лениво приоткрыла один глаз.

– Давай, сначала надо хотя бы передохнуть свечи две, пока есть такая возможность. Путного мы сейчас все равно не надумаем, а обмен информацией лучше проводить на свежую голову.

Мужская логика дознавателя, до этого момента вынуждавшая Вассу полагаться исключительно на свою женскую интуицию, была железной. Но усталость оказалась сильнее как логики, так и интуиции, а посему лицедейка приняла приглашение и, дойдя до кровати, рухнула между мужчинами.

И Илас, и Эрден отключились мгновенно: одного измотало чувство погони, другой не спал трое суток, проведя их безвылазно в седле, распутывая следы. Васса же, не привыкшая к подобным соседям по сну, поворочалась, но все-таки, удобно угнездившись под боком Антера, смежила веки и мгновенно перешла в вотчину Молиты-сновидицы.

Глава 10

Дама, валет король и туз – все они заряжены в шуз

Шуз – это короб, в который складывают перемешанные колоды, числом обычно около шести. Предназначен он для раздачи карт при игре в тот же Джек, который в просторечии именуется «очко».

Из пояснений Хайроллера новичкамЛеш упорно бежал по дороге, сбивая пятки в кровь сапогами, что были велики ему чуть ли не вдвое. Не спасали даже шерстяные носки, надетые поверх портянок. Надсадное дыхание, тигельным жаром опаляющее грудь, резь в боку, сгибающая пополам, жажда – все это словно шептало над ухом втихаря: «Страдаешь ты, а может, зря? Ведь жизнь в спокойствии дороже…» Но упрямство у пацана было тоже. Оно-то, подкрепленное жаждой мщения во имя памяти отца, так и гнало мальца вперед. Правда, было еще одно желание, которое парень старательно задвигал, как мысль, недостойную славного героя, коим он себя считал: покарать белобрысого наглеца, ушедшего от честного боя там, у лесной сторожки.

Леш, как и всякий мальчишка его возраста, мечтающий о подвигах и славе, не мог забыть обиды поражения, которую нанес ему Илас. А потому, дабы не упасть в собственных глазах, сознание парня наделило противника чертами, ему, противнику, изначально не присущими: коварством, жестокостью и, конечно же, пособничеством мракобесам и всерадетелю (последние двое в лешевом представлении были едины).