Чувство реальности

Если он опередит нас и успеет уйти к американцам, меня снимут с большим позорным скандалом. Так-то, Андрей Евгеньевич.

«Кажется, я прохожу очередной этап проверки, – неуверенно поздравил себя Григорьев, – впрочем, это только начало».

– Вдруг за письмом стоит серьезный перспективный агент? – продолжал рассуждать вслух резидент. – «Крот» мгновенно сдаст его.

– Или агент поможет нам вычислить «крота», – мягко улыбнулся Григорьев.

– Мне бы ваш оптимизм, Андрей Евгеньевич, – вздохнул Кумарин, – ну ладно, давайте попробуем поиграть с этим «Колокольчиком». По-хорошему, мне бы вас послать на первую встречу. Однако нельзя. Если он окажется «уткой», вы засветитесь как офицер КГБ, вас в двадцать четыре часа вышлют из страны.

Еще минут пятнадцать они обсуждали кандидатуры из числа штатных сотрудников КГБ при посольстве. Григорьев почти расслабился. Потом резидент опять заговорил о предстоящей поездке в Москву, обещал похлопотать, чтобы Андрея Евгеньевича не переводили в Лондон.

– Кстати, тут мне рассказали историю, весьма поучительную, – произнес он уже на пороге кабинета, после прощального рукопожатия, с легким смешком, – один наш дипломат улетал из Франкфурта, вез в ручной клади двадцать плиток шоколада. Когда проходил пограничников, датчики среагировали на фольгу. Его спросили, что там у него, а он решил пошутить и ответил, что у него там бомба. Моментально руки заломили за спину, уложили на пол, устроили личный досмотр по полной программе, задержали рейс, потом потребовали возместить убытки. У него, разумеется, таких денег не было, платило посольство, в общем, мало никому не показалось, особенно этому дипломату. Так что с шутками надо осторожней, Андрей Евгеньевич. Особенно при нашей чертовой работе. Хорошо, когда у начальства все в порядке с юмором. А если нет?

– Если нет, тогда беда, – грустно улыбнулся Григорьев.

Пока он шел по коридору к себе в кабинет, лицо его пылало. Впервые за последние полтора года ему, непьющему, захотелось напиться до беспамятства. Впервые у него, железно здорового человека, отчетливо закололо сердце, заныла половина головы. Он вспомнил, как пару недель назад свалился в комнате дешифровальщиков иезуитски спокойный, вкрадчивый полковник Бредень, главный советник резидента по кадрам. Сидел, пил чай, обсуждал какие-то рутинные вопросы и вдруг грохнулся без сознания со стула на пол. Оказалось – инсульт. Результат сильнейшего нервного перенапряжения. А месяц назад выбросился с балкона, с двенадцатого этажа, майор Грибанов, помощник атташе по науке и технике. Двухметровый крепкий детина, медлительный улыбчивый увалень, не пил, не курил, имел красавицу жену, должен был получить чин подполковника.