Чувство реальности

Я никогда там не жила, – она вдруг густо покраснела и повысила голос, – вообще, какое это имеет значение? Я стала свидетельницей тех мук, которые переживала Галина. Совесть мучила ее. Я как близкий друг семьи наблюдала это многие годы. Она не может подойти к воде, будь то река, озеро, море. Близость воды вызывает у нее истерику и удушье. Даже когда они покупали этот дом, ее больше всего беспокоило, чтобы рядом не было никаких водоемов.

Зазвонил телефон, Лисова дернулась, схватила трубку. Лицо ее при этом продолжало пылать.

– Я слушаю! – несколько секунд она молчала, постепенно остывая, наконец произнесла совсем другим голосом, деловитым и сухим: – Я поняла, Геннадий Егорович. Не стоит повторять дважды. Я вас отлично поняла. Всего доброго.

Положив трубку, она развернулась к Арсеньеву:

– Вам просили передать, что Евгений Николаевич скоро будет.

– Спасибо, – кивнул Арсеньев, – вы сказали, Галина Дмитриевна убила двоих. Кто был вторым?

– Ребенок, – выпалила она, не задумываясь, – тоже ребенок! Правда, совсем маленький. Еще не рожденный.

– А, ну понятно, – тяжело вздохнул Арсеньев.

– Что вам понятно?! Вы не считаете аборт убийством?

– Мы сейчас не будем это обсуждать. Светлана Анатольевна, скажите, пожалуйста, где вы были в ночь с пятницы на субботу?

– Вы с ума сошли? – спросила она, строго и серьезно заглядывая ему в глаза.

– Будьте любезны, ответьте на мой вопрос.

– Извольте. В ночь, когда убили Кравцову и Бриттена, я была у себя дома. Я спала в своей постели. Все?

– Нет, не все. Кто может подтвердить это?

– Никто. Я живу одна.

Пожалуй, впервые она заговорила естественным голосом, не гримасничала, не таращила глаза. Арсеньев понял, что на этой территории она чувствует себя в безопасности. Никакой она не фигурант. Версия Зюзи вполне правдоподобна, однако если бы Зинаида Ивановна имела счастье хотя бы несколько минут побеседовать с Лисовой, она бы наверняка отказалась от своих подозрений. Представить себе эту даму в роли хладнокровного убийцы довольно сложно. Ей нужны живые зрительские эмоции. Их нет у трупа. Ей нужны бурные драмы с продолжением. А выстрел – это точка. Конец спектакля, причем без аплодисментов и вызовов на бис. Уж если и могла бы она кого-то убить, то скорей всего ее жертвой стала бы Галина Дмитриевна Рязанцева, перед которой все возможные спектакли были давно сыграны.

– Зачем вы рассказали мне историю из детства Галины Дмитриевны? – быстро спросил он.

Он вдруг с удивлением обнаружил, что его трясет. Сорок минут общения с этой женщиной вымотали его больше, чем многочасовые допросы психов-рецидивистов, опытных урок, владеющих искусством симуляции и навыками глобальной «несознанки».