Чувство реальности

– Ну как же, Светлана Анатольевна, вы столько лет дружите, – мягко напомнил Саня, – у вас что, произошел конфликт с Галиной Дмитриевной?

– С чего вы взяли? Никакого конфликта, – голос стал жестким, взгляд пустым и прозрачным. Слезы окончательно высохли.

– Ну что ж, придется говорить об этом с Евгением Николаевичем, – вздохнул Арсеньев, – не хотелось лишний раз травмировать его, но придется. Просто мне казалось, вы как друг семьи, близкий человек, могли бы прояснить для нас хотя бы некоторые вопросы. Ну ладно, нет так нет. Хотя, честно говоря, мне не совсем понятна ваша категоричность.

– Что же тут непонятного? – голос ее звучал ровно, глаза сухо сверкали. – Галя тяжело больна. Галя крест, который он несет всю жизнь. Мне невыносимо говорить об этом.

– Я не прошу вас говорить об этом, – пожал плечами Саня, – я просто спросил, как связаться с Галиной Дмитриевной. Кстати, а чем именно она больна?

– Какая вам разница? Вы врач?

– Нет. Я милиционер, – Арсеньев заметил пепельницу на журнальном столике, достал сигареты. Лисова сидела, уставившись в одну точку."

"– Вам как милиционеру надо знать совсем другое, – проговорила она после долгой паузы, – вас должны интересовать не болезни, а преступления. Вы ведь выбрали такую профессию для того, чтобы искать преступников. Вы оперативник, то есть сыщик, верно?

– Ну, в общем, да, – кивнул Арсеньев, пока не понимая, к чему она клонит.

– Самый тяжкий вид преступления – убийство. Каждое убийство должно быть раскрыто. Для сыщика это главное – узнать, кто настоящий убийца, даже в том случае, если наказать за преступление невозможно и ничего нельзя изменить. Знать, кто преступник – профессиональный долг сыщика.

Шаль медленно соскользнула на ручку кресла, оттуда на пол, Лисова не заметила этого. Саня все шарил по карманам в поисках зажигалки. Лисова медленно, тяжело поднялась, шагнула к комоду, закрыв его своей широкой, обтянутой шелком фигурой, принялась дергать какой-то маленький боковой ящик. Он долго не поддавался и вдруг при очередном рывке вывалился целиком, грохнулся на пол.

– О Господи! – простонала Светлана Анатольевна и опустилась на корточки.

Саня нашел зажигалку. Она не работала, кончился газ.

На веранде повисла тишина. Лисова распрямилась, медленно повернулась и спокойным, глухим голосом сообщила:

– Терпеть не могу открытые босоножки. Терпеть не могу этот комод. Представляете, ящик упал прямо на пальцы. Очень больно.

Арсеньев увидел в ее правой руке небольшой пистолет и даже сумел разглядеть, что это одна из последних модификаций «Макарова».

* * *– Ну что же вы не кушаете? Надо кушать, смотрите, как вкусно, – нянька Раиса держала вилку у рта Галины Дмитриевны. На вилке был кусок куриной котлеты.

– Спасибо, я не хочу.