Чувство реальности

– Ага, ага, – кивнул Феликс и сунул в рот дырявый кусок колбасы, – а в новостях показали?

– Да, был небольшой сюжет. Но я не видела.

– Сугубо между нами, сначала у нас с Викой кое-что наклевывалось, ну, ты понимаешь, – вдруг сообщил Феликс интимным шепотом, – я такие вещи чувствую, опыт кое-какой имеется, женским вниманием, как говорится, никогда обойден не был. Тут, кстати, недавно одна фотомодель, все как надо, сто девяносто, ноги вообще нереальные, – он отрубил ладонью черту метрах в полутора от пола и часто, печально заморгал, – но ничего не вышло. Понимаешь, она носит трусы и лифчик разных цветов. Я этого не выношу. Ладно, это совсем другая песня, – он лирически вздохнул и на миг прикрыл глаза, – что касается Вики, то, конечно, когда к ней стал подъезжать сам Жека, у нее уже выбора не было.

– Кто такой Жека? – шепотом спросила Маша.

– Рязанцев. Он на Вику очень серьезно запал, очень. Конечно, она не могла отказать.

– Как же его жена?"

"– А при чем здесь жена? – поморщился Феликс. – Галина Дмитриевна женщина, мягко говоря, странная, такая вся из себя высокодуховная. На мой взгляд, просто сдвинутая. Она укатила в Венецию, вроде решила учиться живописи на старости лет. Да и вообще, одно другому не мешает. Вот мне интересно, чисто психологически, что для него круче – смерть Вики или ее отношения с Бриттеном? Видела бы ты, что с ним было вчера после анонимного звонка! Как его корежило, ужас. Хорошо, вовремя успели камеру убрать. Я уж думал, придется «скорую» вызывать. И главное, звонок ни хрена не отследили, оператор в штаны наложил, сразу отключился. Между прочим, по большому счету, виноват Егорыч. Если бы он заранее предупредил Жеку о Бриттене, не было бы такого скандала. Но он возомнил себя тонким психологом, решил, что будет лучше, если Рязанцев узнает все после эфира.

– Кто такой Егорыч? – спросила Маша.

– Начальник службы безопасности Студеный Геннадий Егорович, полковник ФСБ в отставке. Вику люто ненавидел. Знаешь, сугубо между нами, – Феликс наклонился совсем близко и выставил перед Машиным лицом три пальца, – ты меня поняла?

– Не совсем, – шепотом призналась Маша.

– Если реально смотреть на вещи, Вику и Бриттена могли заказать три человека. Егорыч, сам Жека и еще один американец, Стивен Ловуд, между прочим, сотрудник вашего посольства, заместитель атташе по культуре. Егорычу Вика мешала потому, что, во-первых, сильно влияла на Жеку, сильней, чем Егорыч. Этого он ей простить не мог. К тому же у нее был крутой конфликт с партийным пресс-центром. У нас ведь два пресс-центра, чтоб ты знала, мы – думский, а есть еще партийный. Там сплошные братки, и все Егорычу лепшие кореша. Жека мог застрелить обоих просто из ревности, когда узнал про Бриттена.

– А заместитель атташе? – равнодушно спросила Маша.